Школа боевой магии. Том 2 - Антон Кун

— Скользкий, это да, — подтвердил Боря. — Всё идёт к тому, чтобы подставить школу. Этого нельзя допустить. Не случайно же он выбрал именно эту дату!

Я чувствовал себя школьником на педсовете. Чёрный спокойно дремал, а я слушал и не знал, как реагировать.

— Влад, ещё раз про теракт расскажи, чего хотел от тебя Сан Саныч и что он по этому поводу говорил, — попросил Боря. — И постарайся со всеми мелочами.

Я рассказал.

Игорь Петрович сидел хмурый. Когда я закончил, он подвёл итог:

— Как хотите, я на теракт не согласен!

— Никто не согласен, — ответил Боря.

Я видел, что преподаватели стараются всё предусмотреть, но я помнил про обратку. И я абсолютно не доверял Сан Санычу.

— А он… ну Сан Саныч… — начал неуверенно я. — Он может во время флешмоба как-то спровоцировать и получить свой теракт?..

— О том и речь! — подтвердил мои опасения Боря. — И мы не знаем, что он сделает, но, думаю, отказаться от флешмоба мы уже не можем. Надо держать ухо востро. Вот бы знать, что выкинет Сан Саныч. Жаль, в чужой голове не покопаешься… Нам позарез нужно знать планы Сан Саныча. Влад, ты ничего не упустил? Речь шла о принятии закона о полном запрете магии?

Я кивнул.

— Запретить магию хочет скорее всего Морана, — заметила Агафья Ефимовна. — Через Радима действует.

— Да это-то понятно! — поддержал Боря. — Ей магический купол сохранить нужно во что бы то ни стало. Чтобы Рувения и дальше оставалась закрытой от остального мира. Купол магический. Убрать его можно только с помощью магии. Так что маги для Мораны представляют опасность. Но вот какова во всём этом роль Сан Саныча, я понять не могу. Он-то чего хочет? На чьей стороне играет?

— У него явно какая-то своя цель, — предположил Игорь Петрович.

Они ещё некоторое время обсуждали возможные планы Сан Саныча — прикидывали, строили предположения, рассматривали варианты. А я как будто малость перегорел. Я сидел и слушал, иногда отвечал на вопросы. Мне было как бы интересно, но я потихоньку начал клевать носом.

В конце концов, Агафья Ефимовна сказала, что парня, то есть меня, надо отправить на боковую. Что они и сделали. А сами остались почаёвничать, как сказала Агафья Ефимовна.

Уже заходя в спальню, я вспомнил, что так и не спросил про Марину. Но едва я увидел Арика, все мысли и про Марину, и про теракт с флешмобом вылетели из головы.

Парни уже давно спали, Арик тоже. Свет из коридора падал на него. Одеяло сбилось. Арик лежал, свернувшись калачиком. Ему снился сон. Арик вздрагивал и постанывал, звал маму. Блин! Он звал маму!

Я стоял в растерянности. У меня в последнее время вообще не было времени поговорить с ним, узнать, как он. Я очень хорошо помнил, что Арик тут из-за меня, а я…

Короче, я укрыл Арика и, решив, что завтра обязательно с ним поговорю, полез на свою койку. Натянул одеяло на голову и приготовился спать.

Сон не шёл. Я вот только клевал носом, а тут — ни в одном глазу! Как так⁈ Хоть возвращайся на кухню чаёвничать с преподавателями.

Я лежал и думал про Арика, про его маму, про свою маму, про папу, Соньку… Сонька егоза, осенью пойдёт в школу. Как у неё там всё сложится? Если примут закон о полном запрете магии, то, наверное, у них даже теоретическую часть про магию уберут? Всякое упоминание… А что будет взамен? Я вспомнил Сонькину куклу. Кукла по Сонькиному желанию превращалась в русалочку, у неё вырастал хвост, как у дельфина, перепонки между пальчиками, а на шее — изящные жабры. Подобие, конечно, но тем не менее. Сонька очень любила играть с этой куклой. Это для неё я превратил мой первый лапоть в карету. Неужели кукла будет вне закона? Как далеко может продлится запрет на магию?

«Магию объявят злом, очернят. Начнутся гонения на магов, их будут уничтожать или будут заставлять отрекаться и искупать вину… — ответил на мои мысли Чёрный. — А вина магов только в том, что они чувствуют лучше, видят дальше, понимают больше…»

«А ты откуда знаешь?» — спросил я.

«Вы, люди, всегда так поступаете, когда на смену старому приходит новое».

Меня задели слова Чёрного.

«А вы, боги, поступаете по-другому?» — ехидно поинтересовался я.

Чёрный вздохнул. Но потом сказал то, чего я не ожидал:

«Если победят антимаги, то придёт конец не только магии, но и богам. И мне тоже. И Моране. И всем остальным» — в мыслях Чёрного прозвучала горечь.

«А что, есть ещё другие боги?» — удивился я.

«Конечно, есть. Пока есть, — вздохнул Чёрный и положил мохнатую голову на лапы. — Спи. У тебя завтра трудный день».

День действительно был трудный. На тренировке мы отрабатывали упражнения для флешмоба, потом вырезали амулеты — Игорь Петрович молча передал мне мой оберег, я ни о чём спрашивать не стал. Доработал и вернул лично в руки Игорю Петровичу, он кивнул и убрал в карман. Я точно знал, что он отнесёт оберег Григорию Ефимовичу.

Перед ужином бегали и занимались на турниках, после ужина снова была тренировка с Борей. В самом конце Боря ненавязчиво показал приёмы защиты — как использовать морок, если нужно скрыться. Боря не акцентировал на этом наше внимание, показал между делом — как бы «к слову пришлось», но заставил нас проделать упражнение и поправил тех, у кого не получилось.

До кровати я еле дошёл. Но, прежде чем завалиться спать, подсел к Арику.

— Ты как? — спросил я его.

— Хочется послушать эту грёбаную «Лучезарную дельту», из-за которой мы тут, — ответил Арик. — Надеюсь, она того стоит.

Я засмеялся и ответил:

— Ещё послушаем!

— Спать ложитесь, говоруны! — скомандовал, укладываясь, Артём.

Я похлопал Арика по плечу и полез на своё место.

Следующий день мало отличался от предыдущего. Светлым пятном было появление Григория Ефимовича на крыльце. Он вышел, опираясь на плечо Игоря Петровича, когда мы бежали вокруг дома.

Григорий Ефимович поприветствовал нас, я кивнул ему в ответ. Он был очень слаб, сам стоять не мог. Агафья Ефимовна вынесла ему стул и укутала пледом, чтобы он посидел на воздухе. Больной рукой он что-то сжимал. Я знал что.

Я бежал и думал про то, что наше с Ариком и Ильёй