Школа боевой магии. Том 2 - Антон Кун

близок к отчаянию. Хотел попросить помощи у Чёрного, но тот был занят — поддерживал гусли-самогуды. Только они не давали людям окончательно потерять рассудок.

И гусли сыграли-таки свою роль: начали подниматься не потерявшие присутствия духа люди с магической аурой. Они присоединились к нашим парням — подхватывали людей и тащили к порталу, отправляли и шли спасать следующих.

Мне не хватало ни сил, ни знаний, ни умений. Хреновый я оказался маг. Но я всё равно снова и снова упрямо повторял заклинание.

— Магия уходит… — прохрипел я после очередной бесплодной попытки. — Сил больше нет…

— Возьми мою… — Арик встал рядом со мной.

И я почувствовал, как в меня вливается уверенность.

Плечом к плечу с Ариком встал Илья. Теперь нас от напирающих охранников защищали только парни «Лучезарной дельты» и ещё двое бывших зрителей.

Уверенности стало больше. Но всё равно недостаточно.

Парни отдавали мне силы, но магия растворялась, словно утекала в песок…

Я почувствовал прикосновение — Марина, а после и Ритка тоже начали вливать в меня свои силы.

На ладонях появилось голубое сияние, но до того тонкое! С таким не то что пространство взрезать, туалетную бумагу не порвёшь…

«Возьми мою силу, брат!» — услышал я голос Чёрного и почувствовал, как мой оберег наполняется теплом.

Я зажал оберег в кулак, прямо через футболку, закрыл глаза и начал повторять слова, которым нас учил Григорий Ефимович.

Ничего не происходило.

И тогда я начал дышать. На четыре счёта вдох, задержка дыхания, на восемь счетов выдох, задержка дыхания, снова вдох, задержка, выдох, задержка.

Потом я присоединил к разогревшемуся оберегу карету для Сонькиных кукол и спросил у Арика:

— Куда открывать портал?

— Да куда угодно! Лишь бы подальше отсюда!

Последнее, что я помню, это заклубившийся воздух.

Я открыл глаза и увидел Марину. Она сидела рядом со мной, как когда-то Агафья Ефимовна сидела рядом с Григорием Ефимовичем.

Марина с разводами от слёз на щеках была прекрасна. Её лицо осветилось радостью, едва она поняла, что я очнулся.

— Кто ещё не ел? — услышал я доносящийся из кухни голос мамы.

Мамы⁈ Из кухни⁈

Я огляделся и увидел, что лежу в своей комнате, на своей кровати. Из кухни и коридора доносились голоса — дом был полон незнакомых людей. Похоже, все не вмещались за стол в нашей небольшой кухне и мама кормила людей по очереди. Откуда столько людей у нас в доме и почему мама кормит их?..

На стуле в изголовье сидела присмиревшая Сонька — я никогда не видел её такой серьёзной.

Едва я повернулся, как Сонька кинулась ко мне. Но словно что-то остановило её около самой кровати, и она, опустившись на колени, положила руки мне на плечо.

Я невольно застонал — всё тело обожгло болью.

Сонька тут же отдёрнула ладони и опёрлась на кровать рядом со мной.

Оказалось, я здорово обгорел — как на пляже. Ладони, плечи, грудь, лицо… Не так чтобы до волдырей, но болело не слабо!

Футболки на мне не было. Покрасневшие места, судя по разводам вокруг, промыли и смазали какой-то пенящейся дрянью. Ну, ладно, не дрянью, а лекарством. Но пахло оно не очень. И толку от него не было.

На подушке рядом со мной лежали обугленные оберег в обгоревшей ладанке и карета для Сонькиных кукол. Подарить такую карету я не мог. Ладно, потом сплету новую. Лапти у меня уже получались неплохо.

Марина всхлипнула, и я поднял глаза.

— Что произошло? — спросил я у неё. Вместо голоса получился хип.

— Ты вспыхнул, как факел… выжег портал… — прошептала она.

Подошла мама и ласково взяла за плечи Марину и подняла её.

— Иди поешь, а то остынет. Все уже поели, только ты осталась… — и села на её место.

— Она не отходила от тебя ни на шаг, — объяснила мама, когда Марина вышла из комнаты. — Как ты, сынок? Я думала с ума сойду, когда в твоей комнате открылся портал и сначала все эти люди… а потом Арик с Ильёй занесли тебя чуть живого.

Мне было стыдно смотреть ей в глаза. Сразу вспомнился подслушанный разговор в день моего побега… видео, которое показал нам с Ариком Григорий Ефимович… Мамины слёзы… Мама и так столько плакала из-за меня, а теперь ещё и это всё…

— Мама… — сквозь ком в горле прошептал я.

— Какой ты у меня взрослый! — ответила мама и улыбнулась

Мама улыбалась, а в глазах её была грусть. Но грусть какая-то светлая.

— Мне тут парни порассказали про ваши дела, — сказал отец, заходя в комнату. — Попали вы, ребята! Хорошо хоть Арик предупредил про камеру наблюдения в подъезде, так что, квартиру никто не покидал, ждём тебя, что ты скажешь. Ты же у нас настоящий боевой маг…

— Какой я боевой маг?.. Я ж ничего не умею, — я вспомнил свои тщетные попытки открыть портал.

— Смог? Значит, маг! — вместо отца ответил Арик.

Потрёпанный, он стоял рядом с моим отцом и улыбался.

— Эдуард, — представился ударник из «Лучезарной дельты» и, шагнув вперёд, протянул руку.

Но когда я рефлекторно поднял свою — залитую противоожоговой пеной, он смутился и поднял вверх сжатый кулак.

Звякнула гитара, и я увидел, как гитарист подхватил инструмент — гитара была прислонена к стене, и кто-то задел её. Спас, значит, гитару-то…

Илья сжимал гусли.

— Как? — спросил я и показал на них глазами. Если гитара была рядом, то гусли находились в центре холла торгового центра, сгонять за ними во время теракта было не реально.

— Прилетели, — улыбнулся Илья, а потом и вовсе рассмеялся: — Это гусли-самогуды-самолёты.

И тут я вспомнил про Чёрного.

Он сразу же отозвался на мою мысль. Точнее, отозвалась тень, оставшаяся от Велеса… обессиленный клочок тени. Меньше котёнка…

— Дёма! — вспомнил я серого паршивца.

— Ты про котёнка? — засмеялась мама. — Наелся и заснул прямо около миски.

Я облегчённо вздохнул и расслабился.

Ну как расслабился? Картина битвы, точнее бойни всё ещё стояла у меня перед глазами. Я знал, что Григорий Ефимович с ребятами смогли немало народу спасти, но много осталось лежать на полу торгового центра. Очень много. Была ли возможность предотвратить эти смерти или Сан Саныч нам такой возможности не дал?

— Если я правильно всё понимаю, — говорил меж тем папа, — это начало войны…