Месть. Без права на прощение - Яна Клюква

Не могу даже смотреть на него без содрогания. Стоит, улыбается, а сам уже давно вынес мне несправедливый приговор.

Но я понимаю, что мне стоит взять себя в руки и делать вид, что я ничего не знаю. Притворяться всё той же глупой Людмилой, которую так легко обвести вокруг пальца…

— Я же тебе объяснила, у меня голова разболелась, — сухо напоминаю я и возвращаюсь к чтению.

— Ну да, я помню. А что это ты такая странная? Случилось что-то?

— Да, случилось, — я захлопываю детектив и кладу его на тумбочку. — Мне Саша сказала, что твоя тётушка распускает по всему дому сплетни о том, что ты скоро меня бросишь.

Я выпаливаю это на одном дыхании и во все глаза смотрю на мужа, который даже бровью не ведёт в ответ на мои обвинения. Он криво усмехается, расстёгивает рубашку и небрежно швыряет её на стул.

— Ты нашла, кому верить. Саше, — заявляет он, закатывая глаза. — Она же врёт, как дышит. С чего бы моей тётке рассказывать подобные глупости? Наша дочь неуправляемая. Её нужно отправить на какое-то время в интернат, чтобы она увидела, как живут другие дети, и начала ценить то, что у неё есть.

— А почему ты обвиняешь нашу дочь, а не свою тётю? Она ведь уже попадалась на чём-то подобном. Ей доставляет удовольствие придумывать всякие гадости и разносить их по нашим знакомым.

— Да что ты всё время к ней цепляешься? — фыркает Денис. — Не такая уж она и плохая. И я больше верю ей, чем Саше, которая в последнее время только и делает, что нервы мне треплет.

— Вот как, — вздыхаю я, сощурив глаза. — Значит, наша дочь — обманщица, по которой плачет интернат, а твоя сумасшедшая тётка вот-вот обзаведётся ангельскими крыльями.

— Ну может и не так утрированно, — кивает он, швыряет поверх рубашки свои брюки, стягивает носки и забирается под одеяло, обдавая меня запахом сигарет и женских духов.

— Ты бы хоть в душ сходил, — морщусь я.

— Отстань, Люд, — фыркает он, переворачивается на другой бок и натягивает одеяло на голову.

Я специально передала мужу наш разговор с дочерью, хотела посмотреть, как он отреагирует. Думала, что он хотя бы испугается. Но Денис как будто готовился к этому разговору. Возможно, он даже специально растрепал всё своей тётке, зная её вздорный характер и привычку рассказывать обо всём, что происходит в её семье, соседям. Но теперь он почему-то решил обвинить во лжи Сашу.

Удобно устроился, ничего не скажешь.

Хорошо, когда есть на кого всё свалить. В частности, на девочку-подростка, у которой сейчас гормоны так бушуют, что она едва может держать себя в руках. И этот взрослый мужчина, который должен души в ней не чаять, защищать её от всего и всех, на полном серьёзе говорит, что она пытается нас рассорить. И как я могу спокойно жить с ним дальше под одной крышей, позволять ему лежать в моей постели? Как я вообще могу разговаривать с ним, не пытаясь пристукнуть чем-то тяжёлым? Он ведь полностью заслуживает наказания.

Ещё вчера я могла с уверенностью сказать, что уверена в своём муже. Да, у нас бывают проблемы, мелкие конфликты и недопонимания, но мы всегда берегли чувства друг друга и относились с пониманием к тараканам, которые живут в наших головах. И что теперь? Во что превратилась моя любовь? А я скажу — в пепел. В обычный пепел…

Я смотрю на взбугрившееся одеяло рядом с собой, на тёмную макушку, которая мирно покоится на подушке, и не ощущаю ничего. Только леденящий душу холод и желание сходить в душ и сменить постельное бельё на своей половине кровати.

Утром Денис просыпается в прекрасном настроении и ведёт себя, как будто ничего не случилось, как будто он не говорил вчера о своей дочери так, словно она малолетняя преступница.

— Что на завтрак? — спрашивает он, входя на кухню и потягивается.

— Омлет, — ровно отвечаю я, стараясь не смотреть в сторону мужа.

— Слушай, у нас действительно всё в порядке? — уточняет Денис хмуро, взглянув на меня. — Ты со вчерашнего дня какая-то странная.

— Со вчерашнего вечера, — поправляю я. — Было бы странно, если бы я веселилась после нашего разговора.

— Какого именно? — уточняет супруг, подтягивая к себе свою кружку и кофейник.

— А ты уже забыл? — спрашиваю я.

— Я говорю о том, что ты вчера про Сашу наговорил.

— Да ничего я не наговорил, — морщится он. — Правду сказал. Перестань уже вести себя, как будто у тебя паранойя. Сашка действительно совсем от рук отбились. И всё это из-за тебя. Ты слишком много ей позволяешь. Не находишь?

— Хочешь сказать, что я её разбаловала? — интересуюсь я.

— Именно так, — кивает он, делает глоток кофе и морщится. — Фу, гадость какая. Что ты туда добавила?

— Гвоздику, — спокойно ответила я. — Начинается сезон простуд, нужно укреплять иммунитет.

— Так, Люд, ты вот иммунитет укрепляй, а мне давай сделай нормальный кофе. Я эту гадость пить не буду.

— Денис, я вроде бы не твоя прислуга, — скрестив руки на груди, напоминаю я. — Если тебе не нравится то, что я готовлю, ты запросто сможешь сделать по-своему.

— Серьёзно? — округлив глаза, интересуется он. — Я теперь должен для себя готовить, потому что правду сказал о нашей дочери?

— Никакой правды ты не говорил. И я тебе настоятельно рекомендую побеседовать со своей тётей. Не хочу, чтобы она в итоге своими сплетнями сломала психику моему ребёнку. И да, Саша не избалованная. Она учится практически на одни пятёрки, является старостой класса. И то, что она сейчас иногда выходит из себя, обусловлено не плохим воспитанием, а тем, что у неё гормоны бушуют. Она вообще-то подросток. У неё переходный возраст.

— А вот у меня переходного возраста не было, — с наглой улыбкой заявляет Денис. — Потому что меня воспитывали правильно. Может быть, стоит отправить её на время к моей тётке, чтобы она ей мозги вправила.

— Смотри, как бы я тебя к твоей тётке не отправила, — раздражённо отвечаю я.

— Ты сейчас серьёзно? — он вскакивает из-за стола и смотрит на меня на разъярённо. — На развод намекаешь?

Судя по