Дорога в один конец - Владимир Брянцев

Что это было? Добирали ли таким образом абитуриентов в инженерно-танковое, или Ангел-Хранитель аккуратно подкорректировал судьбу Вадима, не лишая его возможности принимать решение самому? Пойди, узнай. Выбор без выбора. «Пусть будет так», – решил Вадим. И уже сомневался, был бы он сейчас на этой вот комиссии, если бы ему сказали об этих злосчастных двух сантиметрах, когда получал приписное свидетельство? Он еще не умел врубать реверс – обратный ход. Под белыми халатами медиков были армейские погоны. «Не проси!» Ох, ждет разочарование горькое того, кто не уяснил этот принцип до армии! А еще Вадим учился подчиняться, а это немножко другое, чем играть по правилам цивильной жизни.

Экзамены, вручение аттестатов, выпускной. Вадим хотел прожить всю эту кутерьму быстрее, осознав, что детство, а может и юность кончились на последних летних каникулах после девятого класса. Теплый майский вечер выпускного не щекотал душу ни запахом скошенных полей августа, ни строгим, немерцающим взглядом холодных звезд последнего декабря. Девочка с зелеными глазами осталась там – в детстве, даже не в юности.

Он был один. И в одиночестве этом своем ощущал свободу. И по жизни, в своем осознанном стремлении к ней – к свободе, он будет желать ее много и всегда, не понимая, что в стремлении к этой свободе, чуть ли не к абсолютной, будет искать осознанную… зависимость.

Глава 5

Было раннее утро середины лета, когда захлопнулась калитка, и Вадим с чемоданом в руке, замечая на себе взгляды хозяек, провожавших коров на пастбище, направился на автобусную остановку. Он проделывал то действие, которое нельзя было прорепетировать. Вадим ни разу не был сам в большом городе – в этой чужой, может даже и враждебной среде. Но реализация решений возможна только при движении вперед, подавив в зародыше сомнения, – это Вадим понимал, и твердел его шаг. Автобус буднично принял одинокого пассажира и ровно загудел двигателем, увозя его во взрослую жизнь.

– Как проехать к танковому училищу?

Вадим ожидал, что тетенька в окошке справочного с интересом подымет глаза. Ну, а как же иначе? Это же ТАНКОВОЕ училище! Но тетенька, не отрываясь от кроссворда, черкнула на листике номера троллейбусов и буркнула сумму. Вадим отсчитал мелочь, взял листик и немного разочарованный двинулся к остановке.

– Молодой человек! Училище. Вам выходить. Вы спрашивали танковое? – кондукторша вывела его из задумчивости.

– Да, спасибо. – Пульс ощущался в висках.

Троллейбус ушел бесшумно, как занавес сцены, и Вадим узрел КПП, а в глубине постамент с танком. Танк был как тот, что видел далекой сырой весной мальчик с красной звездочкой на шапке, надвинутой на глаза. Не военный Т-34, а более современный – Т-62. Вадим уже хорошо разбирался в моделях. Мечта мальчика сбывалась.

Низенький, узкоглазый сержант с танковыми эмблемами на петлицах, мельком взглянул на документы Вадима и буркнул, коверкая в акценте слова:

– Догоняй. Во-о-н те два пошла.

Вадим догнал двоих с чемоданчиками. Их гражданская одежда никак не пасовала казенным тонам окружающей среды. Они выглядели как экскурсанты, и Вадим никак не мог представить себя в форме с окантованными курсантскими погонами.

В актовом зале, где шла регистрация прибывших, было шумно. Капитан с землистым лицом покрикивал: «Отставить разговоры!» Курсанты с лычками на погонах после каждой команды вторили ему, как попугаи, но гул не утихал. Царила атмосфера возбуждения от предстоящих жизненных перемен, она заражала, и Вадим поддался всеобщему настроению. Знакомились, обменивались впечатлениями, слухами, умничали в информированности, компетентности, интуитивно, наощупь стараясь найти свою нишу в новой для них среде.

– Я Вадим. А как тебя зовут?

– Игорь. – Он пожал протянутую руку. Среднего роста, как раз для танка. Спортивный, темные, почти без зрачков, глаза на смуглом лице. Вадим улыбнулся:

– Тебе по росту как раз бы в командное. Почему сюда? Пять лет, возня с железками, мазута. Я хотел в Харьков, срезали по росту – дебилизм какой-то. – Он старался держаться раскованно.

– Туда конкурс большой. С моими тройками, в военкомате сказали, могу не пройти, а тут пройдем – конкурса почти нет. Говорят, солдат с танковых частей наагитировали, чтобы хоть как-то конкурс поднять. Они уже в Гореничах – в лагерях. Нас туда тоже после обеда, – подчеркнул свою осведомленность Игорь.

– А мне чем дольше учеба, тем лучше, – как бы делая одолжение, вступил в разговор, развалившийся на скамейке, с Вадима ростом, блондин. Он щелкал, явно импортной, зажигалкой и флегматично созерцал идеальный контур пламени. Джинсы у парня были «фирма» да и волосы на голове длинные, по моде. И как его военкомат пропустил? Вадим был коротко стрижен «под канадку» и одет в советский джинсовый эрзац – «техасы». Игорь тоже.

– Мне нужно продержаться в Киеве минимум пять лет, а там предки пристроят, да и зазноба в «нархоз» поступает, – откровениями протаптывал путь к знакомству парень.

– А если не поступит? – скептическая улыбка скривила губы Игоря.

– Поступит. Там родаки по голову в блате. А тут, говорят, вроде, местным можно вообще ночевать дома. Прикинь, лафа какая! – «Фирмовый» не реагировал на скепсис.

– А чего ты с ней в «нархоз» не пошел?

– Да не тянут мои, да и я там не потяну.

– А здесь потянешь? – Игорь не удержал нотку презрения.

– А я через пару лет на гражданку слиняю, в институт переведусь какой-нибудь, лишь бы в Киеве. Нахрен мне эти танки и погоны. – Он рывком поднялся. – Пойдем, покурим.

Парень вытащил пачку «Золотое руно» и направился к курилке. Курсанты из-за столов регистрации провели его глазами, один поднялся и направился следом – парень курил классные сигареты. Вадим не курил, а Игорь сплюнул, достал пачку «Примы», но остался сидеть.

– А ты почему именно в танковое пошел? – Бут был огорошен цинизмом «фирмового» и хотел найти единомышленника своей детской мечты.

– Да конкурс здесь всего ничего, я говорил. Мне, вообще-то, плевать – танки, ракеты. Ну, и, – Игорь сделал паузу, ухмыльнувшись, – мне или в армию, или зона светит, но армия только через полгода. А еще, говорят, у танкистов больше шансов попасть за границу. Имеется такое желание.

Он поднялся и, доставая сигарету, направился вслед за «фирмовым» в курилку.

Маленького мальчика заволакивало сизым выхлопом танковых дизелей, и запах сажи – темного, вязкого налета, забивал дух романтики.

После обеда, разношерстную братию, даже не покормив, погрузили в автобусы и повезли куда-то по шоссе на запад. Город остался позади. Вскоре свернули с трассы и, пропетляв немного по узкой дороге среди дачных домиков, уперлись в шлагбаум КПП. Это был полевой учебный центр Киевского высшего инженерно-танкового училища, где им предстояло находиться в период сдачи вступительных экзаменов.

Толпу сбили в подобие строя и выставили напротив шеренги солдат в черных комбинезонах с эмблемой танка на груди. Уже знакомый худосочный капитан объявил, что покормят вечером, а сейчас всех разобьют на отделения во главе с командирами и определят на постой. Отсчитывали по десять человек. Из шеренги комбинезонов выходил солдат, командовал: «Нале-во!» и уводил уже отделение к квадратам палаток.

Вадим, Игорь и «фирмовый» попали в одну десятку. От черной шеренги отделилась фигура:

– Нале-е-у! Шаго-о-о! Арш!

Пилотка на затылке крупной головы с носом картошкой, рыжие редкие усики по уголкам рта спускались длинными волосинами, грязный комбинезон. Новоиспеченный командир был какой-то карикатурный, непохожий на оседлавшего грохочущий танк-волну белозубого красавца в ребристом шлеме, что отдал честь маленькому мальчику.

– Стуй! Напра-а-у! Заходим по одному и занимаем свободные койки. Шагом марш!

Две койки были заняты, как потом оказалось, новоиспеченными «командирами». С соседней палатки долговязый ефрейтор изволил остаться рядом с корешом, и одному с десятки предложили отправиться на его место. Встревоженные взгляды поставленных перед выбором «новобранцев» дружно уперлись в фигурку тщедушного очкарика, и тот покорно посунул к соседям.

Вадим и Игорь выбрали койки рядом, а «фирмовый» подсуетился с пачкой «Золотое руно», и «командиры» подвинули какого-то молчуна, освобождая место для фаворита в углу, возле себя.

На ужин пробовали шагать строем да с песнями, но получилась карикатура. Разномастные в своей «гражданке» абитуриенты побрели «право-левой», а за каждым десятком следовал пастух-«командир», напрягаясь в командах. Без танкистского комбинезона пастух отделения Вадима оказался в донельзя ушитой форме и был похож на балеруна в погонах. Сапоги с аляповато удлиненными каблуками походили на ковбойские, только без шпор. Он греб ими на полусогнутых ногах, засунув руки в карманы, которые в ушитых полугалифе оказались почти на заднице, и порявкивал: