Обжигающая Мерси - Кери Артур

Я выдохнула, затем сказала:

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Если ты та, кем себя называешь, то покажи мне свою окраску и докажи это.

Окраска была на грубой, люминесцентной полоске кожи, закручивающаяся вокруг позвоночников всех драконов, и не важно, были ли они воздушными или морскими, или помесью как я. Цвет зависел от клана и родителей, но обычно переливался радугой цветов. Я не могла принимать, менять форму и становиться драконом, и моя краска было просто скучно коричневой.

Но лишь немногие знали это – бывшие любовники, моя мама и мой брат.

Ни мама, ни брат не поделились бы такой личной информацией, так что остаются бывшие любовники. И хотя я могла назвать парочку имен, которые могли не только все рассказать, но и попытаться всеми возможными способами отомстить, но они покинули клан до того, как мы с Рэйни это сделали.

— Я не обнажаюсь на публике, чтобы просто доказать кто я. Особенно в баре, наполненном загадочными людьми, которые возможно не относились к опасному типу, но все же были незнакомцами.

А я никогда не доверяла незнакомцам. Это был девиз, который не один раз спасал мою шкуру, и я не собиралась игнорировать его сейчас, и не важно, как сильно я хотела узнать информацию.

Ангус мгновение изучал меня, а затем сказал спокойным голосом.

— Тогда позволь пламени сплясать на кончиках твоих пальцев. Мне сказали, у тебя невероятный контроль над ним.

Я нахмурилась. Я не использовала навыки дракона на публике, на самом деле я вообще не использовала его в местах, где могут увидеть люди, что было вбито мне в голову с рождения. Может, в этом баре вообще не было сейчас людей, но они могли войти с минуты на минуту в ненужный момент.

— Почему это так важно для тебя?

— Важно потому что меня уже заставали врасплох раньше, и я поплатился за это. – Тьма мелькнула в его глазах, и на его яростном лице ненадолго мелькнула грусть, грусть, которая тронула мое сердце, и журналист во мне захотел спросить, что же случилось. Но я очень сомневалась, что он ответит на этот вопрос, потому что он даже не доверил мне информацию, за которую я собиралась заплатить.

Затем грусть исчезла, и он сделал еще глоток пива, перед тем как продолжить резким и грубым голосом:

— И я обнаружил, что ложь и провокации сходят с языка красивого человека чаще, чем с языка уродливого.

— Что ж, надеюсь, я попадаю под первую категорию, а не под вторую, — сказала я, немного взволнованная неожиданной злостью в его тоне. Что-то изменилось, и я не знала причины. А затем мой взгляд переместился на его руку. Может быть, его злость была объяснимой. Судя по таким шрамам, выживший был на волоске от смерти, даже дракон, который мог исцеляться лучше, чем человек.

— Сделай это, — сказал он, — или уходи сейчас, но ты никогда не получишь ответы на свои вопросы.

Я огляделась, и не увидела никого, кто бы смотрел в нашу сторону с необычным интересом. Это может и нарушит все мои правила, но я с этим ничего не могла поделать. Нет, если я хотела услышать свои ответы.

Если конечно этот парень мог дать ответы, а не просто издевался надо мной.

Я имею в виду, что голос по телефону, который давал нам указания, был странно знакомым, и это уже вызывало вопросы. Но Рэйни убедила меня, что мы должны воспользоваться шансом, если хотим получить ответы на вопросы. А теперь Рэйни мертва, и я разговариваю с незнакомцем, который, может, и не был связан с ее смертью, но вполне мог быть здесь, чтобы схватить меня, единственную выжившую в их маленьком «несчастном случае».

И пока Лэйт и его люди проверяли Ангуса, у меня просто не было времени сидеть и ждать ответов. Поэтому-то я и была здесь, воспользовавшись этим кошмарным шансом.

У меня не было выбора, если я хотела спасти Рэйни…

Я поставила колу и подняла руку, стараясь держать ее поближе к груди, чтобы было менее вероятно, что кто-то заметит.

Затем я заглянула в то место своей души, где проживала дракайна[1]. Она проревела в ответ, опалила мою кожу и заставила ее покалывать. Дайкана вся состояла из пламени, а не была материальная, как обычно. Я сфокусировалась на энергии, обжигающей моей тело, контролируя и направляя ее, пока не появились небольшие язычки пламени, радостно танцующие на кончиках моих пальцев.

Лишь немногие драконы могут делать такое с огнем. А многие лишь вызывают пламя в полную силу.

Я встретилась взглядом с Ангусом.

— Доволен?

Он кивнул, но все еще не казался расслабленным. На самом деле, напряжение, которое сковало его плечи и руки, было сильнее, чем прежде.

— Ну, так скажи мне, — добавила я, — что ты знаешь о зачистках.

Он сцепил пальцы вместе, затем наклонился вперед.

— Я знаю где тела.

Его голос был чуть громче, чем хриплый шепот, и на мгновение, мне показалось, что я его неверно расслышала.

— Как могут оставаться тела? После смерти тело дракона исчезает от прикосновения первых лучей солнца.

Он зловеще улыбнулся.

— Солнцу нужно прикоснуться к телу, чтобы сжечь его. А если тела под землей, тогда солнце не сожжет их.

Как дракона, или дракона-полукровку, меня пугала мысль о том, что тела были оставлены под землей гнить. Это было не только знаком неуважения, но и жутким пренебрежением.

— Зачем кому-то так поступать? Черт, как бы то ни было, кто-нибудь заметил бы это.

Да, но когда дракон умирает и солнце в последний раз гладит его, разве не чувствуют его близкие, что душа отлетела?

Я кивнула. Это было единственной причиной, по которой Рэйни поняла, что что-то случилось с ее сестрой. И поэтому я так отчаянно пыталась найти убийцу Рэйни. У нее была только одна сестра, и она не была близка с матерью, как я. На самом деле, она не видела ее с пяти лет. Это не было редкостью в нашем клане, дети часто росли в школах, а не в семьях, но мама старалась принимать участие в воспитании меня и Трэя, так что мы знали не только ее, но и ее родственников, хотя я сомневалась, что они понимали, что мы наполовину драконы. Но большинство матерей, и из людей и из драконов, не волновались о детях. Для Рэйни это означало, что никто о ней не заботился на столько, чтобы понять, что произошло и спасти ее душу.

Лишь я.

— Тогда почему, — продолжил Ангус, — Люди, стоящие за этими бойнями, рискнут и позволят солнцу освободить души их жертв, и уведомить их род о том, что что-то случилось.

— Я думаю, они бы не стали. – Но это означало, что что-то пошло не так с сестрой Рэйни, потому что она определенно почувствовала, как ее не стало.

Точно. И поэтому останки ждут, когда их отыщут. И не оставлено в живых никого, кто бы мог рассказать.

И это так же означало, что мужчины, стоящие за этой бойней, имели опыт в перекрывании своих делишек. Мы точно не видели ничего похожего на могилы или на свежевскопанную землю ни в Столлуотере, ни в Дезерт Спрингс.