Завтрашняя жертва - Габриэль Марсель

Те же и Моника.

Моника. Жанна, я сейчас вернусь с детьми.

Жанна. Пойду взгляну, как они там. (Выходит.)

Моника вопросительно смотрит на брата.

Антуан (вполголоса). Жанна очень тревожит меня.

Моника. Вы все это время проговорили?..

Антуан. Наш разговор был прерван визитом Розины.

Моника. И что она рассказывала?

Антуан. Я не способен это передать. Вот уж действительно сорока…

Моника. Антуан, отчего Жанна рвет письма Ноэля? Какая жена могла бы так поступать? В какие-то минуты я убеждаюсь в правильности моих первых впечатлений о ней, восемь лет назад… и меня мучает вопрос…

Антуан. Не продолжай. Ты ведь никогда не была справедлива к Жанне.

Моника. Она думает только о себе.

Антуан. Она страдает.

Моника. Эгоистически.

Антуан. Страдать — это уже немало. Посмотри вокруг — как легко многие ко всему относятся и как быстро утешаются.

Моника. Часто требуется хоть малая толика внимания к другим, а у нее этого нет совершенно. Внимания по отношению к маме, и даже — к Ноэлю. Ну, взять хотя бы какие-то мелочи, которыми его можно порадовать: ведь об этом всегда думаем только мы с мамой. Он просил вязаные фуфайки для своих людей — сделала она хоть что-нибудь?.. Даже ее отношение к детям оставляет желать лучшего. Она почти не занимается ими: за столом, глядишь, один оставляет еду на тарелке, другой ест неопрятно…

Антуан. Моника, милая, это все мелочи. Чтобы понять Жанну, нужно представить себе тех несчастных, у которых все, вся их жизнь словно сконцентрировалась вокруг надвигающихся бед, тяжких недугов.

Моника. Тебе кажется, что она больна?

Антуан. Есть нравственные недуги… Между телом и душой существует почти полная аналогия. С душой, которой не хватает пищи, может случиться что угодно.

Моника. Ты слишком терпелив, слишком добр, как всегда.

Антуан. С ней я только что разговаривал иначе, но думаю, что был не прав. Достаточно тебе начать ее обвинять, как я ощущаю прилив невероятной жалости к ней.

Моника. Не знаю, у меня ее рассуждения не вызывают сочувствия.

Антуан. Те, кто постоянно говорят о своих страданиях, — они, по-моему, и есть самые уязвимые.

Моника. Когда я страдаю, я не рассуждаю по этому поводу… Но верно, Жанна всегда была спорщицей. Помнишь, как в первые месяцы своего замужества она доводила до отчаяния нашего бедного папу. Очень хотелось бы знать, какова она с Ноэлем, когда они остаются наедине.

Антуан. До чего же ты, однако…

Моника. Нежна ли она с ним, по крайней мере? А ее письма… мне кажется, они такие короткие.

Антуан. Ну ладно, довольно.

Моника. Кстати, по-моему, ты и сам в глубине души не вполне ей доверяешь. Ты хотя бы поделился с ней своими планами?

Антуан. При чем здесь это?

Моника. Вы оставались одни, был такой удобный случай, и ты ничего не сказал!

Антуан. Подожди, я еще не принял окончательного решения.

Моника. Меня поражает, что ты все еще колеблешься. Девушка влюблена, это для тебя единственный шанс устроить заново свою жизнь.

Антуан. Бывают минуты, когда я чувствую себя таким старым…

Моника. Что за глупости!

Антуан. Мадемуазель Гребо — совсем дитя.

Моника. Вчера у тебя был вид человека, полностью решившегося; не понимаю, как можно быть таким непостоянным в своих намерениях.

Антуан. Что поделаешь…

Моника. Я поневоле задаюсь вопросом, не вызваны ли твои колебания разговором с Жанной…

Антуан. Но, повторяю, она ведь ничего не знает! Впрочем, признаюсь, что два-три слова, сказанных ею, смутили меня.

Моника. Вот видишь!

Антуан. Ей и в голову не приходит, что я могу думать об устройстве своей жизни заново.

Моника. Вечно — этот чудовищный эгоизм; говорю тебе, она думает только о себе.

Антуан. Нет, Моника, возможно, здесь совсем другое… И потом, она видит, что я нездоров, не годен к военной службе…

Моника. Брось. Ты мобилизован — здесь, в тылу, но мобилизован.

Антуан (продолжая свою мысль). И она, наверное, права. Когда проходишь через то, через что прошел я… Ведь вспомни: Тереза, чувствуя, что дни ее сочтены, ни словом не обмолвилась о том, что я свободен. Очевидно, мысль, что я мог бы жениться снова, была для нее невыносима…

Моника. Ты отлично знаешь, что у нее не было времени на подобные размышления.

Антуан. Я не хочу на этом спекулировать… Вдобавок, такая мысль не требует длительного вызревания.

Моника. Смотря у кого. И потом, даже если эта мысль была для нее тягостна, ничто не давало ей права сковывать тебя подобным образом.

Антуан. Как ты можешь говорить такое!

Моника. Достаточно вспомнить о твоем образе жизни после ее кончины… о твоем заточении! Разве ты не вправе желать вкусить хоть немного радостей?

Антуан. Слова из романа!..

Моника. А что, эта крошка, Элен, она тоже ни на что не имеет права?

Антуан. Она молода, ей понравятся другие… Во всяком случае я подожду с решением до конца войны.

Моника. Но ты с ума сошел. Кто знает, сколько еще продлится война!

Антуан. Ты боишься, как бы Элен Гребо не передумала? Ну что тут поделаешь (жест сожаления).

Моника. Что ты за странный человек! Но, конечно, если ты не дорожишь ею…

Антуан. Моника, если бы я не дорожил ею, как ты говоришь — вообще ни о чем бы речи не было… Ты же знаешь, ведь она гораздо богаче меня.

Моника. И дальше что?

Антуан. К тому же ее отец может захотеть, чтобы я взял на себя управление заводом в Жироманьи, где дела идут неважно, тогда как здесь господин Бейяр вполне обойдется без меня.

Моника. Все это отговорки.

Антуан. Нет, здесь я ему действительно не так нужен. Он без труда найдет другого управляющего. А вот если понадобится переезжать в Жироманьи…

Моника. Ты этого опасаешься из-за мамы?

Антуан. Нет, Моника, это не из-за мамы… просто… если несчастье случится… и Ноэль не вернется… Моника, надо все предусмотреть. Подумай о бедной Жанне, о детях; ведь даже материально их положение будет очень шатким. Но это еще ничего, хотя не может не тревожить. Моника, согласись, она так будет нуждаться в душевной поддержке, помощи.

Моника. Полно, перестань, Антуан…

Антуан. У меня сердце разрывается при мысли, что около них не будет никого, кто бы…

Моника. Послушай, даже если предположить эту ужасную вещь, которую я и в мыслях не хочу допустить…

Антуан. Увы, ее нельзя исключить.

Моника. …так рядом с ней будем мы.

Антуан. Да, конечно, мама, ты; но для нее… Будем откровенны, здесь потребуется некто вроде опекуна, и только я мог бы взять на себя эту роль. Но если я буду далеко… к тому же я чувствую, что, женившись, утрачу всякое влияние на Жанну. Одно из великих достоинств ее натуры — быть может, именно эта непреклонность.

Моника. И в этом же — один из ее бесчисленных недостатков. Послушай, Антуан, для меня невыносимо подобное опережение событий…

Антуан. Согласен с тобой, это невероятно мучительно…

Моника. Мы должны жить настоящим.

Антуан. Именно это я только что говорил Жанне; но не знаю, имеем ли мы право так жить.

Моника. Антуан, дорогой, твоя щепетильность, совестливость погубят тебя. У тебя сейчас… был повод говорить с Жанной на эту тему?