Ошибка в объекте - Анатолий Безуглов

- Какие взаимоотношения сложились у Лещенко и Ватутиной в поезде?

- Вот здесь он, кажется, темнит. То говорит, что никаких взаимоотношений не было, то вдруг проговорился, что пили шампанское... Но раз доходит до шампанского...

- А какая кошка пробежала между ним и Вачнадзе?

- Оказывается, первым палату номер тринадцать занял Вачнадзе. Он приехал утром и расположился в этой злополучной комнате. А вечером его перевели в другую палату, двухместную, к Иванову... Лещенко говорит, что ничего об этом не знал...

- Почему так произошло? - Фамилия! Понимаете, фамилия и имя! Дежурная говорит: часов в семь вечера прибежал к ней Воропаев и сообщил, что звонил Лев Лещенко, предупредил - сейчас он на концерт, а потом в санаторий... Путевка у него. Представляете, какой переполох поднялся? Сам Лев Лещенко будет отдыхать в санатории!

- Подумали, что певец?

- Ну да! Афиши по всему городу! И главное, он сказал, что с вокзала отправляется на концерт... Стали соображать, как бы перед знаменитым артистом не ударить лицом в грязь. Лучшая палата в санатории - тринадцатая...

- Да, но вот номер, - заметил я. - Для суеверного человека - страсть Божья!

- Воропаев говорит, специально сделали эту комнату под номером тринадцать. В порядке борьбы с суевериями. Ведь сама палата отличная! Какой вид из окна, телефон, отдельная туалетная комната...

- И каким же образом они спрова-дили Вачнадзе?

- Якобы в палате что-то испортилось, нужен ремонт... Вачнадзе оказался покладистым человеком. И предполо - ч жить не мог, что его переселяют из-за московского певца. ?

- Конечно, администрация поступила не очень-то красиво, - заметил я. Неэтично.

- Какая уж там этика! - усмехнулся следователь. - Просто безобразие... Вообще, я понял, там есть один нюан-сик... Помните, как охал и ахал Воропаев? Тот ещё деятель! Как я узнал, его больше всего во вчерашней истории волновало, как бы это ЧП не помешало защите. Кандидатскую он написал. Один раз уже прокатили... И вообще, спит и видит, как бы занять место главврача.

- Ну, по-моему, Воропаеву с Беллой Григорьевной не совладать.

- Как сказать. Такие действуют исподтишка. Угождают кому следует, создают в коллективе соответствующую обстановочку. Своих привечают, других зажимают... Ждут момента. И кто-то, говорят, поддерживает Воропаева в Минздраве.

- Господи! - вырвалось у меня. - Врачи ведь! И туда же, интригуют...

Я вспомнил визит Чернакова. Выходит, Воропаев копает под парня, потому что шеф-повар - человек Беллы Григорьевны.

- А мне показалось, что Воропаева интересуют лишь новые прогрессивные методы лечения, - сказал я. - Он так увлеченно говорил об этом...

- Насчет прогрессивных методов, научного поиска - это все Белла Григорьевна. А остальные врачи греются в лучах её достижений и славы... Впрочем, Захар Петрович, мы, кажется, отвлеклись, - спохватился Агеев. Вернемся к Вачнадзе и Лещенко... Значит, Вачнадзе перебрался в двухместную палату, к Иванову. А утром обнаружил, что оставил в тринадцатой палате бритвенный прибор и зубную щетку. Знаете, как бывает впопыхах... Он пошел в тринадцатую палату, думал, там ремонт, и открыл ему Лещенко. Ну, Вачнадзе и не сдержался: мол, по знакомству эту комнату занял. Лещенко, конечно, в недоумении. Вачнадзе говорит, что, наверное, взятку дал... Лещенко возьми и ляпни, что это, мол, может, у них там привыкли всех покупать. Ну, слово за слово, пошло-поехало. Крепко сцепились, чуть ли не до драки дело дошло. Дежурная их разняла...

- И как же помирились?

- Лещенко говорит, что недоразу - h мение уладила Ватутина... По этому случаю и решили устроить в тринадцатой палате посиделки...

- Что, Ватутина была знакома с Вачнадзе?

- Нет, она знала Иванова.

- Откуда?

- В санатории существует обычай.

В первый день, когда приезжает новая смена, устраивается нечто похожее на бал. Для того, чтобы отдыхающие познакомились друг с другом. На танцплощадке играет музыка. Сначала кавалеры приглашают дам, потом - белый танец... Идея Беллы Григорьевны. Чтобы сразу создать обстановку отдыха, курорта... Кто помоложе, танцует. Пожилым тоже приятно... Так вот, Иванов весь вечер танцевал с Ватутиной.

- Понятно, - кивнул я.

- Тут, Захар Петрович, обращаю ваше внимание, тоже нюансик, - задумчиво произнес Агеев. - Лещенко застал самое окончание бала... Кажется, у него произошла стычка с Ивановым.

- Из-за Ватутиной?

- Похоже...

- Это сам Лещенко сказал?

- Нет, отдыхающие, Карапетян выяснила.

- И что вас насторожило?

- Лещенко этот факт посчитал нужным почему-то скрыть.

- Какой вывод?

Виктор Сергеевич пожал плечами.

- Жизнь есть жизнь. У кого-то к кому-то возникает симпатия. Ревность. Мелкие или крупные обиды. Недоразумения. Все это естественно, когда кончается спокойно. Без трагедий и трупов. - Агеев серьезно посмотрел на меня. - А тут их два.

- А если несчастный случай?

- То есть пищевое отравление?

- Ну да. Ведь мы пока не знаем точной причины смерти Иванова и Вачнадзе, сказал я.

- Пока не знаем. - Агеев глянул на часы. - Сегодня уже вряд ли позвонят из лаборатории. Признаюсь честно, Захар Петрович, очень не терпится узнать...

Когда я вечером, после работы, устроился на балконе в шезлонге с номером "Огонька", который принесли с последней почтой, жена позвала меня к телефону.

- Захар Петрович! - буквально прокричал Агеев. - Дело совсем не в продуктах! Анализы показали, что еда со и стола Лещенко и в столовой абсолютно "ч доброкачественная! Я звоню из лаборатории...

- А что же? - нетерпеливо спросил я.

- В начатой бутылке горилки с перцем обнаружен сильнейший яд - цианистый калий! Этот же яд обнаружен в о трех стаканах, там, где были остатки горилки. Причем в одном из стаканов, помимо горилки, были обнаружены остатки пепси-колы.

- В другой бутылке горилки, не начатой, тоже яд?

- Нет.

- А в шампанском?

- И в шампанском яда нет. Ни в бутылке, ни в стакане.

Возникли вопросы. Но по телефону их не обсудишь. А Виктор Сергеевич продолжал:

- Эксперты заканчивают свою писанину. - Видимо, рядом кто-то был, потому что Агеев шутливо сказал кому-то: - Ладно, ладно, за мной не пропадет, бутылку поставлю. Пепси-колы, разумеется. Нет, нормальную, без яда. - И уже мне: - Тут требуют магарыч за сверхурочную работу.

Шутит - значит, на деловой волне.

- Буду через полчаса в прокуратуре, - сказал я.

- А может, сразу в санаторий? - предложил следователь. - Горилку выставил Лещенко. Понимаете?

- Считаете, его необходимо срочно допросить?

- Возможно, не только допросить...

- Хорошо, я сейчас заеду за вами. Я вызвал машину.

Когда Агеев подсел ко мне в пути, я сказал шоферу, чтобы он ехал в санаторий имени Семашко. И спросил Виктора Сергеевича:

- Не слишком ли вы гоните лошадей?

- Черт знает, что у этих психов на уме! - ответил следователь.

- Допрашивать на ночь глядя... - покачал я головой.

- Закон разрешает. Случай исключительный. И потом, мне не нравится поведение Лещенко. Нервничает. Мрачен...

- Кармия Тиграновна работает?

- Она, - кивнул Агеев. - Попросила нянечек присматривать за этим химиком... Я знаете о чем жалею? Что не произвел обыск у него в палате. А надо было!

- Думаете, хранит яд?

- Может быть! Ведь цианистый калий попал в горилку не из воздуха! Его туда подмешала человеческая рука. И скорее всего - заранее...

- Но почему именно заранее? Это могли сделать, когда горилку уже разлили. Сыпанули в стаканы и в саму бутылку, - сказал я. - И, между прочим, в отсутствии Лещенко... Я бы пока не делал категорических выводов, Виктор Сергеевич. Лучше вспомните, какую картину мы застали на столе...

- Отлично помню. Три стакана с остатками горилки и один, наполненный шампанским.

- Кто из какого стакана пил, не знаете?

- Нет.

- Почему не притронулись к шампанскому, тоже ведь неизвестно, - продолжал я. - И кому оно было налито...

- Все верно, - со вздохом согласился Агеев. - Каждую деталь нужно исследовать. Скрупулезно и точно.

- Еще один невыясненный вопрос: почему в двух стаканах с горилкой не было пепси-колы, а в третьем была...

- Да, да, об этом я тоже думал, - сказал Агеев. - Кто-то, видимо, выпил горилку, а запил пепси-колой. Или же разбавил... Черт! Действительно, каждая мелочь важна... Почему мы вчера обо всем этом не спросили у Лещенко?

- Стереотипное мышление... Воропаев, кажется, первый высказался на счет пищевого отравления. И пошло. Каждый из нас думал только в этом направлении.

- Да просто было трудно предположить злодейский умысел! Встретились за столом четверо почти незнакомых людей. Какие могут быть между ними роковые страсти? - усмехнулся следователь. - Вы знаете, даже невольно закрадывается мысль: а что, если один из них просто ненормальный? Маньяк...

- Как одна из версий эта мысль годится. Впрочем, как и десяток других... Например, яд в горилку попал случайно.

- Случайно?! - воскликнул Агеев. - Но это невероятно!