Ошибка в объекте - Анатолий Безуглов

На этот вопрос ответила Кармия Тиграновна:

- Народ, как сами понимаете, разный. Приехали из разных городов. Начну с Лещенко. Живет в Шостке, работает химиком-технологом на знаменитом комбинате, где выпускают кино - и фотопленку. Женат. Имеет дочку восьми лет. Приехал лечиться от истощения нервной системы. Так объясняет его недуг Воропаев.

- Сколько же Лещенко лет? - спросил я.

- Тридцать один год.

- И уже нервное истощение, - покачал головой Агеев.

- Воропаев намекал, что Лещенко, кажется, выпивает. Печень сильно увеличена, и другие признаки...

- Тогда понятно, - кивнул следователь.

- Вачнадзе, - продолжала Карапе-тян, - из Чиатуры. Сорок три года. Женат, четверо детей...

- Столько сирот! - вырвалось у меня.

- Да, - сочувственно вздохнула инспектор. - Горе в семье, конечно, огромное...

- Родственникам сообщили? - спросил я.

- Я звонила вчера коллегам в Чиа-туру. Вачнадзе в их райотделе знают очень хорошо. Говорят, отличный был мужик, спортсмен. Он там даже вроде героя...

- По какому случаю? - поинтересовался Агеев.

- О, эта история прогремела на всю республику, - сказала Кармия Тигра-новна. - Прямо диву даешься, на что способен человек! Понимаете, с дамбы в водохранилище сорвался микроавтобус. А в нем - семь человек. Включая двоих детей. Чистая случайность, что этот самый Вачнадзе оказался рядом. Ну и, не раздумывая, бросился спасать людей. Глубина - больше десяти метров...

- Ничего себе! - воскликнул Агеев. - Это же только спортсмену под силу, тренированному...

- Вот именно, - кивнула Карапе-тян. - Будто сам Бог послал Вачнадзе. Он был в свое время чемпионом республики по подводному плаванию... Дело было зимой, вода ледяная, дверцы в микроавтобусе заклинило. Пришлось выбить стекло. Представляете, как ему было тяжело! Но справился. Всех вытащил. Сам получил серьезные порезы, подхватил двустороннее воспаление легких. Еле-еле врачи выцарапали его. А семь человек спас!

- Какое горе будет для них узнать о его смерти, - сказал Агеев.

- Несомненно! Эти семь человек и все их близкие считают его, я уверена, своим родственником!

- А что, он действительно директор комиссионного магазина? - спросил я.

- Да. И довольно крупного. Коллеги из Чиатуры говорят, что он честнейший человек. До него трех директоров сняли за всякие махинации. Одного посадили. Вачнадзе уже пять лет работал, и все отзывались о нем только хорошо.

- Да, деляга и хапуга не полез бы спасать других, рискуя собственной жизнью, - заметил следователь. - От чего он приехал лечиться?

- Радикулит, - ответила Карапетян. - После той спасательной операции заработал...

- Следующий там кто? - спросил я.

- Николай Иванов, - продолжила Карапетян. - Из Омского речного пароходства. Капитан буксира. Холост.

- Выходит, капитан не прозвище, а должность, - сказал Агеев.

- Да. Несколько лет назад переболел энцефалитом, клещ в тайге укусил. Остаточные явления и так далее. В санаторий приезжает второй год подряд. Воропаев говорит, что в прошлом году помогли Иванову здорово...

- Теперь уже ничем не поможешь, - вздохнул следователь.

- Сколько ему было лет?

- Тридцать восемь, - ответила Карапетян. - Компанейский мужчина. Веселый, заводной, на аккордеоне играл... Очень к нему бабенки липли... Пойдем дальше. Ольга Ватутина, двадцать семь лет, из Москвы. Работает в отделе рукописей Государственной биб-с лиотеки СССР имени Ленина.

- О, в знаменитой Ленинке! - ска - зал с уважением следователь.

- Да, - кивнула инспектор. - Семейное положение непонятно. По паспорту замужем. Лещенко говорит - разведенка...

- Может, в Москве она замужем, а в санатории - разведенная, - заметил следователь.

- Кто знает, - пожала плечами Карапетян. - Но возможно, что действительно не живет с мужем, а развод ещё не оформила. Такое сплошь и рядом...

- А у неё какой диагноз? - поинтересовался я.

- Нервное переутомление, - ответила Кармия Тиграновна. - Ну вот пока и все, что удалось установить о пострадавших и Лещенко, - закончила Карапетян, словно закрыла блокнот с записями. Но никаких бумаг в руках у инспектора не было, говорила она по памяти.

- Что ж, - сказал Агеев, - будем ждать ответа из лаборатории.

Мы обсудили, чем ещё нужно было заняться следователю и инспектору по делу, и я отпустил их.

Позвонил Белле Григорьевне. На этот раз в её голосе уже не было того спокойствия и властности. Проскальзывала хрипотца, которая бывает после плача.

- Что-нибудь случилось? - с тревогой спросил я.

- В санатории, слава Богу, все тихо, - ответила она. - Только что были родственники Вачнадзе. Прилетели утренним рейсом... При них ещё как-то крепилась, а ушли - не выдержала, разревелась... У него четверо детей, два почти взрослых паренька - двойняшки. Вы бы видели их глаза!..

- Да, вполне понимаю ваше состояние, - сказал я. - Понимаю и сочувствую...

- Знаете, я ожидала бурных сцен. На Кавказе ведь люди эмоциональные... Но они проявили столько достоинства и выдержки. И сколько скорби было в их молчании...

Не успели мы закончить разговор с Беллой Григорьевной, как секретарь доложила, что меня ждет шеф-повар столовой санатория имени Семашко.

Так повелось, что при одном лишь слове "шеф-повар" в воображении нашем возникает полный розовощекий мужчина или женщина. И обязательно солидного возраста.

Черпаков, как отрекомендовался мужчина, был совсем ещё молодой, не больше двадцати пяти лет, среднего роста, сухощавый. Одет по самой последней моде - в джинсах и рубашке сафари.

- Товарищ прокурор, - заявил шеф-повар неестественно громко, хотя было видно, что он с трудом скрывает волнение, - я ни в чем не виноват!

- А разве вас кто-нибудь обвиняет? - спросил я.

- Что я, без ушей? Или ничего не понимаю? - продолжал Черпаков. - Воропаев на меня напустился, высказался... Надо, мол, лучше следить за санитарным состоянием... Да и не только он. Няни за моей спиной шушукаются, отдыхающие. Спросите любого повара, раздатчицу, посудомойку в столовой... За чистоту-то я всех гоняю беспощадно каждый день, каждый час! Ни одного замечания от санитарного надзора!

Чернаков все больше и больше горячился.

- И за продукты ручаюсь! У нас они И содержатся в холодильнике! Если и было что испорченное, так это, значит, доставили с базы!

Я пытался как мог успокоить его, ч сказал, что следствие разберется. Кажется, мне это удалось.

- Я очень, очень надеюсь на вас, - о произнес он прочувственно. И спросил:

- Неужели мне придется уйти из санатория?

- Если у вас в столовой все окажется в порядке, зачем же уходить? - в свою очередь задал я вопрос.

- Конечно, в порядке! - воскликнул Черпаков. - Понимаете, меня приглашают в "Прибой", в "Маяк", но я хочу остаться в санатории. С Беллой Григорьевной...

Рестораны "Прибой" и "Маяк" были самыми престижными в городе.

Шеф-повар рассказал мне о своей жизни. В детстве он, неудачно нырнув в море с волнореза, повредил себе позвоночник. И быть бы ему инвалидом всю жизнь, если бы не Белла Григорьевна. Как он выразился, она сделала его полноценным человеком.

Черпаков окончил ПТУ, стал поваром. И тут же пошел в санаторий мастером по вторым блюдам. Мастер, насколько я понял, он был хороший. Занимал первые места на конкурсах поваров, городском и областном. В прошлом году ушел на пенсию прежний шеф-повар, и Белла Григорьевна назначила Чернако-ва на его место.

После нашей беседы Чернаков ушел из прокуратуры в куда более хорошем настроении, чем пришел.

В конце того же дня у меня опять побывал следователь Агеев.

- Я ещё беседовал с Лещенко, - сказал Виктор Сергеевич. - Странный он человек. То мрачный, как вчера, помните? То вдруг оживился, прочел мне лекцию о минералах, вернее - о драгоценных камнях. Одни, говорит, отнимают у человека рассудок - алмазы, например, изумруды. Другие - гранаты, обладают даром предвидения, охраняют от насильственной смерти... Куприна цитировал. Прямо помешан на самоцветах. И не выпускает из рук то сверкающее яичко... Уж не псих ли?

Я вспомнил, как этот камень буквально завораживал всех на допросе в кабинете Воропаева.

- Может, хобби? - сказал я. - Одни увлекаются марками, другие - морскими раковинами... А чем хуже минералогия?.. По делу что-нибудь новенькое установили?

- Он рассказал, как познакомился с Ватутиной. И о ссоре с Вачнадзе... По словам Лещенко, в купе с Ольгой они оказались случайно. Он купил билет на проходящий поезд Москва - Южно-морск... Разговорились, оказалось, что едут в один санаторий. В купе, помимо Ольги, был ещё мужчина. Фамилия его Карасик. Администратор вокально-инструментального ансамбля. Говорит, этот Карасик пригласил их с Ватутиной на концерт. Прямо с вокзала. Ватутина не могла: её кто-то встречал, кажется тетка. А Лещенко поехал. И ещё якобы помог администратору погрузить в такси радиоусилительную аппаратуру... После концерта Лещенко приехал в санаторий.

- Какие взаимоотношения сложились у Лещенко и Ватутиной в поезде?