Аргумент весомей пули - Павел Николаевич Корнев

не успеешь, как дело состряпают и не в этот раз, так в следующий за решётку определят.

— У вас свидетелей в избытке! — отмахнулся я, но сразу остановился, осенённый неожиданной догадкой. — А по поводу убийства расспросите дружочков жертвы: Доляна и Новика. Ну а если они запираться станут, Тень тряхните — вертится при них дурачок один. Его расколоть попроще будет.

На этом мы со шпиком и распрощались.

Я вышел во внутренний двор и расположился на лавочке, но впустую терять время не стал и взялся прорабатывать оправу. Сидел в теньке, медитировал и попутно наблюдал за тем, как собираются в форт пассажиры «Девятого вала». Приметил учеников школ Мёртвой руки и Багряных брызг, с распределением которых всё было решено ещё несколько дней назад, и решил, что требование задержаться в форте лично мне никакими осложнениями не грозит, а когда объявились Ёрш и Вьюн, успокоился окончательно.

Босяки протолкались через толпу, обступили с двух сторон и зашептали:

— Новика за убийство Лба повязали! — выдал один.

— Доляна нигде найти не могут! — вторил ему другой. — То ли в бега ударился, то ли Новик и его порешил!

Одно известие удивило и порадовало, другое просто порадовало. Я принялся выспрашивать подробности, потом заметил Дарьяна и помахал ему рукой.

Книжник подошёл и буркнул:

— Привет!

Был он мрачнее тучи, одна щека выглядела заметно краснее другой, причём алое пятно имело очертание узкой ладошки. Я повертел головой в поисках Ласки и Лиски, углядел девиц в компании соучеников и вздохнул.

— Говорил же язык за зубами держать!

— Да ну их! — отмахнулся Дарьян.

— Рисковый ты! — усмехнулся я. — Могли и глаза выцарапать!

— А что такое? — заинтересовался вынырнувший откуда-то Огнич.

— Ничего! — скривился книжник и насупился, глянул на меня с укором.

— Да погодите вы! — насели на них босяки. — О Новике слышали? Этот дурень Лба зарезал!

Огнич округлил глаза.

— Серьёзно⁈ Неужто вздёрнут теперь?

— Какой! — фыркнул Вьюн. — В штурмовики Мёртвой пехоты законопатят, я слышал.

— Лет на пять самое меньшее, — поддакнул Ёрш. — А там столько не живут.

Дарьян заинтересовался услышанным и уточнил:

— Живым или кадавром?

Босяки озадаченно переглянулись, а Огнич фыркнул.

— Живым, конечно! Так толку больше будет.

Ёрш хохотнул.

— А как прибьют, так и в кадавры определят!

Дарьяна при этих словах откровенно передёрнуло. Я взял его под руку и чуток оттянул в сторону, достал из вещмешка револьвер Карпа.

— Держи! — сунул оружие товарищу.

— Это чего ещё? — опешил тот.

— Бери-бери! — усмехнулся я и принялся доставать прочую прилагавшуюся к револьверу мелочёвку. — Это тебе Беляна передала. Говорит, тайнознатцы из нас не ахти, а так хоть застрелиться сумеем…

— Типун тебе на язык! — охнул книжник и трижды сплюнул через левое плечо. — Ты нормально объясни!

Я вздохнул.

— Да подвернулся ей револьвер по случаю, а у меня уже есть. С двумя орудовать несподручно, вот о тебе и подумали. Она подумала. Просто дружеский подарок.

— А-а-а! — озадаченно протянул книжник. — Ну ладно тогда. Только надо оружейный ремень прикупить.

Кроме самого оружия, пуль и пороха Беляна с трупа Карпа забирать ничего не стала, так что я кивнул.

— Прикупи.

— А чего она сама не пришла? — уточнил книжник, убирая револьвер в ранец. — Все наши тут!

Я ещё раз огляделся, нигде черноволосой пигалицы не заметил и пожал плечами.

— Ревизор приехал, вот и не отпустили из усадьбы, наверное. Да у неё с распределением всё решено уже!

— У всех всё решено уже, — буркнул Дарьян и легонько ткнул носком ботинка ранец. — Вон! С утра выдали!

— Ага! — подтвердил подошедший к нам Огнич. — Меня к пластунам Мёртвой пехоты приписали. Это вам не хухры-мухры!

Босяки рассмеялись.

— Так ты с Новиком служить будешь?

Фургонщик покачал головой.

— Не-а! Штурмовиков наравне с ходячими мертвецами в первых рядах в атаку гонят, а на пластунах разведка. Ну и если зарезать кого по-тихому.

— А мы в порту остаёмся! — заявил Вьюн.

— У нас всё схвачено! — подтвердил Ёрш и с интересом глянул на меня: — Боярин, а ты как?

— В больнице стажироваться продолжу, — сказал я, снял шляпу и принялся обмахивать ею лицо.

Было жарко, душно и, чего уж греха таить, нервно и маятно.

Нет, волновался я отнюдь не из-за предстоящего распределения, просто и ученики школы Бирюзового водоворота недобро поглядывали, и бывшие соученики из числа босяков злыми взглядами сверлили. Как бы чего не вышло.

Но затягивать действо местные заправилы не стали, и вскоре во двор вышли комендант гарнизона, крючкотвор и наставник Девясил. Ещё приволок стопку бумаг писарь, этот расположился за конторкой в теньке под навесом. Ну и пошло-поехало. Перво-наперво взялись вызывать тех, по кому были загодя согласованы заявки: Вьюна и Ерша отрядили в досмотровую команду порта Тегоса, учеников школ Багряных брызг и Мёртвой руки оставили работать в больнице, внутренние ученики и наставники получили назначение инструкторами. Заминка случилась лишь раз, когда объявили Краса. Тот на распределение почему-то не явился.

Я бы даже порадовался тому, как ловко избавился от тел, да только меня не вызвали ни с коллегами-кровопускателями, ни после них. Будто и не пришли на сей счёт бумаги от магистра Первоцвета.

Следом начали подходить покупатели. Всех представителей школы Призрачных волков увёл за собой чинуша из управы Тегоса, ревнителей Извечного полдня забрал чем-то неуловимо походивший на священника дядька, с которым те, вне всякого сомнения, были хорошо знакомы. Так дальше и пошло: одних туда, других сюда. Моего имени не прозвучало до самого конца.

— О, эти за мной! — заявил Огнич и указал на мордатого крепыша, форменную куртку которого отмечали нашивки младшего урядника.

Фургонщика, Дарьяна и две дюжины учеников разных школ направили в расположение стрельцов, а вслед за ними велели шагать и мне. В первый миг я решил, будто ослышался, потом недоумённо нахмурился и двинулся к коменданту гарнизона.

— При всём уважении, но магистр Первоцвет сказал, что я остаюсь работать в больнице!

— Распределение людей находится вне полномочий магистра, — отрезал крючкотвор.

Припомнилась мерзкая ухмылочка поручика черноводских морских пехотинцев, и я едва зубами от бешенства не скрипнул. Но взял себя в руки, выдохнул и заявил:

— И всё же я переговорю с ним на этот