И дорога к себе так длинна - Ксения Баштовая

— Жива, — мрачно буркнула уставшая визжать дриада. Корень, словно живой, пытался выскользнуть из руки. — Боюсь, это ненадолго.

Элиаш минуты три пытался поймать узкую ладошку невинно пострадавшей. Безрезультатно. Дотянуться до нее он так и не мог — даже кончиками пальцев не соприкасались.

Срочно надо было придумать что-то другое.

Вздохнув, Элиаш стянул с себя рубашку, скрутил ее жгутом и бросил один конец в яму, улегшись животом на порыжевшие листья — к вечеру будут ожоги. Девушка мгновенно вцепилась обеими руками в импровизированную веревку, чудом не стянув эльфа вниз.

И вообще, внешне худосочная дриада оказалась ужасно тяжелой: к тому моменту, как над поверхностью земли показалась ее кудлатая голова, Элиаш проклял все на свете. В том числе и себя, сдуру решившего путешествовать вместе с нежданной попутчицей.

Летти выползла из ямы и повалилась на землю, судорожно хватая ртом воздух. Элиаш попытался встать, но ноги не держали. Опасаясь, что иначе попросту рухнет на землю, парень осторожно сел. Дриада с удивлением отметила, что разводы в стиле трайбл, которые она приняла за две отдельные татуировки, на самом деле были цельным рисунком, поднимающимся по руке от запястья, переползающим на спину, потом на шею и, наконец, забирающимся на висок. Завитки татуировки искусно переплетались меж собой. Элиаш встряхнул рубашку — некогда белоснежную, а теперь в грязных пятнах — и неспешно ее надел, чуть морщась от боли: отдых на траве давал о себе знать.

— Спасибо, — выдохнула несчастная.

— Не за что, — хмыкнул эльф, застегиваясь. — Просто под ноги надо было смотреть.

— Я смотрела! — огрызнулась девушка. — А эта ловушка была замаскирована.

Эльф только фыркнул в ответ:

— Можно подумать, ты не дриада. Какую-то яму, присыпанную ветвями, не заметила.

— Я и не обязана ее замечать! — не выдержала девушка. — Это же вы самые ловкие, самые сильные, самые меткие — так, кажется, у вас принято считать? — а я просто дриада! Я за пределы Леса всего-то пару раз выходила! Заглотов до сегодняшнего дня — в глаза не видела! А мама Лидия говорила, они даже жряка могут за несколько секунд до костей обглодать. А я… я даже не охотница! Я не то что вашего эльфийского оружия, я даже оружия кельпи или коблинай в руках не держала! Я домой хочу-у-у-у!!!

Чувствуя, что еще чуть-чуть и у девушки начнется истерика, Элиаш встряхнул ее за плечи и рявкнул:

— Хватит реветь. Слезами делу не поможешь, а нам до вечера еще надо найти место, где переночевать.

Летти икнула от испуга и зло уставилась на эльфа: мало того что накормил неизвестно чем (кто знает, может, отравил!), так еще и орет. Девушка судорожно пыталась придумать достойный ответ, однако сказать ничего не успела. Элиаш с трудом встал, протянул руку попутчице:

— Пойдем. Скоро уже смеркаться начнет.

И ни тот, ни другая даже не заметил, что из кустов за ними следят внимательные черные глазки.

Мрачная, как сама Тьма, дриада плелась за эльфом, костеря его про себя в хвост и в гриву. И на кой Свет они вообще встретились?! И никто не просил этого эльфа ее спасать! И вообще, ходит тут весь — татуированный! Да если бы Летти захотела, она бы и не такое изобразить могла! Наколола бы на себе такое, что весь Лес на сопли бы изошел. Ей просто татуировки не нравятся! Вот.

Наряду со всеми этими злыми размышлениями вилась в голове у Летти еще какая-то мысль, назойливая и тревожащая. Пару раз дриада попросту отмахнулась от нее, но потом…

— Элиаш!

Парень, в этот момент обходивший корень, выпирающий из-под земли, неохотно оглянулся:

— Ну?

— В дно ямы были вбиты колья. Может, здесь неподалеку есть деревня?

Эльф, и сам мечтающий лишь о том, чтобы поблизости оказалось хоть какое-нибудь селение, заинтересовался было ее идеей, но потом махнул рукой:

— Ерунда. Мы бы заметили признаки жизни… Эта ловушка могла быть вырыта еще до войны.

В конце концов, не стоит слишком уж надеяться на успех, разочарование может оказаться слишком сильным.

— Думаешь, она могла сохраниться триста с лишним лет? — не унималась дриада. — Туда вполне мог свалиться тот же жряк, однако яма была пуста. Ее вырыли недавно!

Эльф на миг задумался: в словах Летти был резон, вот только… Уже смеркается, следовательно, возвращаться к ловушке не имеет смысла. Пока дойдешь, пока осмотришься, ночь наступит. Проще где-нибудь переночевать, а с утра вернуться к волчьей яме. Вопрос только, где ночевать? На земле — от тех же заглотов спросонья не отобьешься. На дереве? Можно было бы, если бы кора не была ядовитой.

Хоть так, хоть так — ситуация тупиковая. Выход только один: идти вперед, надеясь, что до заката найдется хоть какое жилье.

Все это Элиаш и объяснил вкратце дриаде. А та вдруг рассмеялась:

— Лес! Я-то думала что похуже случилось! Дай-ка фляжку.

Ничего не понимающий эльф покорно протянул ей баклажку. Девушка смочила все еще зудящие кончики пальцев — воспоминание о падении в яму, прошла мимо Элиаша, случайно задев его плечом и поморщившись от боли в обожженной руке, а вслед за тем безбоязненно приложила обе ладони к стволу толстого, в два обхвата, дереву.

— С ума сошла?! — рванулся к дриаде эльф, надеясь, что успеет оттащить эту ненормальную от дерева раньше, чем яд проникнет через кожу: одно дело, когда касаешься тонкой веточки — просто обожжешься, и совсем другое, когда ствол столь огромен — там ведь дикая концентрация!

Но Летисия лишь дернула плечом, отгоняя Элиаша как назойливую муху:

— Не мешай! Я знаю, что делаю!

Юноша замер, не дойдя до дриады всего несколько шагов, а та ласково провела ладонью по коре, не обращая внимания на резкую боль в руке, а потом, не реагируя на потрясенный крик Элиаша, прижалась щекой к стволу и прикрыла глаза.

Эльф замер, не в силах отвести от Летти ошеломленного взгляда: дриада некоторое время стояла неподвижно, что-то тихо напевая. Легкое прикосновение кончиками пальцев к коре. Несколько едва слышно произнесенных слов — то ли похвала, то ли просьба. И новое касание.

На миг Элиашу показалось, что дерево зашевелилось, повело ветвями, как недавно пробудившийся человек, потягивающийся после сна. На голову девушке мягко спланировал порыжелый лист, и Элиаш осторожно, двумя пальцами потянулся к нему, чтобы, не дай Тьма, не потревожить девушку. Но прежде, чем эльф успел коснуться листка, тот рассыпался, припорошив волосы Летти оранжевым пеплом. Юноша отступил на шаг обратно.

Летисия даже не заметила поползновений эльфа. Она стояла с закрытыми глазами и, осторожно поглаживая кору рукой, мурлыкала какую-то песню. Элиаш прислушался…

Спят все жряки, хватуны,Спят заглоты и жруны,Спит и эльф, и грязный тролль,Только мы не спим с тобой…

Спит дриада, спит лешак.Не уснем лишь мы никак.Глазки ты скорей закрой,Спать пора и нам с тобой…

Элиашу захотелось выругаться. Только ненормальная дриада могла, стоя посреди леса без еды, воды и надежды на спасение, прижиматься щекой к дереву и петь известную каждому колыбельную. Парень прослушал еще пару куплетов и решил, что этого достаточно. Рванувшись к дриаде, он положил руку ей на плечо, собираясь как следует встряхнуть и привести в чувство.

В этот момент по огромному стволу словно прошла судорога. Дерево как живое тряхнуло ветвями, по коре зазмеилась трещина… Одно дело — слышать сказки о том, как корни выползают из-под земли и опутывают тех, кто рискнул прилечь на травку, и совсем другое — увидеть нечто подобное в реальности. Дриада мягко отодвинулась в сторону и через силу, не обращая внимания на боль в покрытой мелкими волдырями щеке, улыбнулась:

— Проходи внутрь. До утра продержится.

— А как же ты?

Дриада осторожно дотронулась до щеки, поморщилась:

— Пройдет. Я привычная.

Тем не менее в огромное дупло, созданное магией дриады, первой пришлось пролезать все-таки ей самой. Эльфу не хотелось рисковать и устраивать себе компактное самоубийство. Лишь когда девушка крикнула изнутри: «Проходи, все в порядке!?» — эльф глубоко вздохнул, помянул Лес на удачу и шагнул вперед.

А из кустов за всем этим наблюдали внимательные черные глазки…

Темнота. Вокруг — сплошная темнота. В первый миг эльф решил, что дриада была права: лес продолжает изменяться. Только на этот раз мутировали не жряки, а деревья. И именно они, уничтожив Летисию, подделали ее голос, чтобы заманить в ловушку и съесть теперь уже Элиаша.

Темнота исчезла неожиданно. Яркий свет резанул по глазам, и эльф привычно схватился за запястье, радостно услышав такое знакомое: «Восприимчивость зрения уменьшена на пять процентов. Срок восстановления резерва уменьшен на две минуты».

Привыкнув к освещению, эльф медленно огляделся по сторонам. Бурые стены, на полу мягкий зеленоватый ковер из мха, под самым потолком сияют мелкие, излучающие яркий свет гнилушки, а по обе стороны от входа, занавешенного шторой из лиан, стоят две деревянные кровати. На одной из них и сидела бледная, как сам Свет, дриада. Элиаш на мгновение задумался и понял, что он все-таки отравился мясом ушана и у него начались галлюцинации. Потому как всего этого внутри дерева быть просто не может.