Чашечку кофе, доктор? - Ольга Авдеенко

руку проходившую мимо молоденькую медсестру, шепнула что-то ей на ухо и снова скрылась. Медсестра метнулась в соседний кабинет и тут же выскочила оттуда, за ней спешил тот самый хмурый седой врач, которого Патрисия ранее приняла за Паттерсона. Вбежав в кабинет, они захлопнули за собой дверь.

Дядя с племянницей недоуменно переглянулись. Слух о том, что происходит что-то неладное, чудесным образом мгновенно разнесся по палатам, и возле кабинета доктора Паттерсона начали скапливаться обеспокоенные пациенты, приковылял даже мужчина на костылях. Посетители, ожидающие в приемном покое, стали заглядывать в коридор и присоединяться к разрастающейся толпе.

Патрисия вдруг – с опозданием – подумала: а ведь все забыли про несчастного констебля!

Впрочем, оказалось, что не все. Девушка услышала спокойный голос своего дяди, доносившийся из-за колонны:

– Наклонитесь, будто хотите завязать шнурки на ботинках… Нет-нет, колени не сгибайте! Вот так… А теперь покашляйте, сильно. А я в этот момент – уж простите – шлепну вас между лопаток… Так! Еще раз, сильнее!

Кашель, кряхтение, шлепки – и наконец раздался стук упавшего на пол маленького предмета, а сразу за этим последовал шумный, свободный вдох и такой же выдох. Девушка заглянула за колонну: сэр Уильям ободряюще похлопывал констебля по плечу, а тот, обливаясь слезами, сиял счастливой улыбкой.

– Вы мне прямо жизнь спасли, сэр! – с чувством прохрипел полисмен, когда смог говорить.

– Ну что вы, не преувеличивайте!

– Откуда вы знаете, что нужно делать? Вы врач?

– Нет, мой дорогой. Просто имею… ммм… некоторый жизненный опыт. Думается, вам следует умыться. Мне кажется, в конце коридора я вижу соответствующее заведение. – Сэр Уильям заметил свою племянницу: – Мы сейчас вернемся, Пат.

Пожилой джентльмен с констеблем удалились, а девушка осталась их ждать. Из-за общего гомона невозможно было понять, что происходит в кабинете.

Через несколько минут оттуда вышли седой врач и обе медсестры. Врач мрачно оглядел собравшуюся толпу и объявил:

– У доктора Паттерсона случилось острое недомогание. Сегодня он больше вести прием не будет. Его пациентов примут другие врачи. Сестра Барлоу, – обратился он к блондинке, – распределяйте их между мной и доктором Баббингтоном, когда он придет. И еще…

Он наклонился к девушке и что-то тихо сказал ей на ухо. Та кивнула и побежала на свой пост, в приемный покой.

– А вы, – врач повернулся ко второй медсестре, – побудьте с ним. Только ничего там не трогайте. Позовете меня… когда будет нужно.

Та неуверенно взглянула на него, но послушно вернулась в кабинет и плотно прикрыла за собой дверь. Больные в коридоре стали взволнованно переговариваться, слышались реплики: «Что с ним?.. Сердце, наверное… Доктора тоже, бывает, болеют…» Хмурый врач громко произнес:

– Прошу пациентов разойтись по палатам, а персонал – проследить за этим!

Он тихо пробурчал: «Черт знает что! Отделение хирургии – а больные скачут, как зайцы!» Потом снова повысил голос:

– Все, кому уже оказали помощь, покиньте отделение! Те, кто ожидает своей очереди, пройдите в приемный покой и обратитесь там к медсестре!

Девушка растерянно огляделась: ее дяди и полисмена не было видно. Медсестры уводили больных от кабинета доктора Паттерсона, те подчинялись неохотно, оглядывались, некоторые пытались вернуться.

Хмурый врач направился было к себе, но остановился возле Патрисии и довольно грубо поинтересовался:

– А вы чего ждете, мисс? Вы ведь уже были на приеме?

– Да, – испуганно пискнула та.

– Я должен вам отдельно повторить то, что сказал всем?

– Нет, – ответила девушка в той же тональности.

Врач неожиданно смягчился:

– Простите… У нас сегодня будет напряженный день. Впрочем, как и всегда…

Он махнул рукой и зашагал дальше.

Тут, наконец, появились сэр Уильям и умытый констебль. Они пожали друг другу руки, после чего полицейский поспешил к выходу, гулко топая тяжелыми ботинками.

– Что с доктором Паттерсоном? – спросил пожилой джентльмен Патрисию.

– Не знаю, – сказала та. – Кажется, заболел.

– Надеюсь, ничего серьезного. Что ж, на сегодня приключений достаточно. Едем домой.

Закончив сверять отчет, инспектор Найт придвинул к себе толстый журнал и открыл страницу с содержанием.

– Интересуетесь естественными науками? – полюбопытствовал Джек Финнеган, успевший разглядеть название – «Природа»10.

– Здесь попадаются статьи, полезные для нашей работы, – откликнулся инспектор и надолго замолчал, листая страницы.

Репортеру было решительно нечем заняться. Склонив голову набок, он принялся изучать корешки книг на полке, подвешенной над письменным столом. Среди них он заметил «Записки Видока, начальника Парижской тайной полиции», смутно знакомые ему имена – Ф. Гальтон и А. Бертильон, а также совершенно неизвестные – Л. фон Ягеманн и П. фон Фейербах11. Он прочел все названия, следуя взглядом от книги к книге сначала слева направо, затем справа налево. Затем он наклонил голову на другой бок, так что буквы перевернулись для него вверх ногами.

– Любовь – кровь, беда – навсегда, – неожиданно сказал Найт.

– Ч-то?! – вздрогнул Финнеган и выпрямился.

– Это вам рифмы для буриме, – пояснил инспектор. – Я заметил, что вы заскучали.

– Издеваетесь! – простонал газетчик.

В этот момент в кабинет заглянул дежурный констебль.

– Срочное донесение от коронера12, – сказал он, отдал Найту записку и вышел.

Финнеган затаил дыхание.

– Ну, вот вы и дождались, – заметил инспектор, изучив текст.

– Что там? – оживился газетчик.

– Смерть в больнице Святого Варфоломея.

Финнеган удивился:

– Разве в таких случаях вызывают коронера?

– На этот раз коронеру показалось необычным, что скончался не пациент, а врач.

Инспектор Найт, коротко переговорив с коронером, быстро прошел в хирургическое отделение больницы Святого Варфоломея. Джек Финнеган, с блокнотом и карандашом наизготове, едва поспевал за ним – он озирался по сторонам, чтобы не пропустить ни одной детали для будущего красочного описания: отмытый до блеска дощатый пол в коридоре; выбеленные стены; высокие потолки с лепными карнизами; большие окна, пропускающие много света; медицинские сестры в длинных белоснежных передниках поверх серых форменных платьев и накрахмаленных чепчиках, завязанных под подбородком…

– Помните условия мистера Монро? – говорил Найт на ходу. – Ни во что не вмешивайтесь и никого не расспрашивайте.

– Но я мог бы помочь! – робко возразил Финнеган. – Многие ведь боятся говорить с полицией.

Инспектор скрипнул зубами, но, подумав, что доля правды в его словах есть, уступил:

– Хорошо. Но только с моего позволения. Если случайно узнаете что-то интересное, немедленно сообщайте мне.

Остановившись у кабинета доктора Паттерсона, Найт постучал, как ему сказали в приемном покое: два раза, пауза, еще три. Изнутри послышались торопливые шаги, в замке повернулся ключ, дверь приоткрылась, и появилась девушка в сестринской форме. Она была совсем юной, с простым, широким деревенским лицом – наверно, из тех, кто приехал искать работу в большом городе. Сестра посторонилась, пропуская инспектора.