Чашечку кофе, доктор? - Ольга Авдеенко

– Он еще здесь? – спросила Патрисия свистящим шепотом.

Она изнывала от того, что ей пришлось сесть спиной к конторке, так как свободных мест на скамьях в приемном покое почти не оказалось. У ее дяди, расположившегося напротив, была более выгодная позиция, и он прошептал в ответ:

– Да, у конторки. Разговаривает с сестрой Барлоу. С ним еще кто-то – наверное, помощник.

– Что? – не расслышала девушка.

Сэр Уильям наклонился к ней и нечаянно задел свою прислоненную к скамье трость. Медная ручка звонко ударилась о выложенный плиткой пол – инспектор Найт обернулся на звук.

Пожилой джентльмен привстал и слегка поклонился с приветливой улыбкой. Патрисия вскочила. Инспектор поблагодарил медсестру и направился к ним, Джек Финнеган поспешил следом.

Подойдя, Найт поздоровался и спросил настороженно:

– Что вас сюда привело, сэр? Надеюсь, вы не больны?

– Нет-нет, – заверил его пожилой джентльмен. – У меня было… ммм… небольшое недомогание. Но теперь все в порядке.

– Я рад, сэр. Тем более что, если не возражаете, я желал бы побеседовать с вами обоими.

Дядя с племянницей переглянулись, стараясь не выдать своего ликования: ведь именно ради этого они и сидели на жестких скамьях уже почти целый час.

– Разумеется, мы не возражаем, – заверил Найта сэр Уильям.

Инспектор представил ему и Патрисии своего спутника, и все четверо вышли во двор.

– Как я понимаю, – сказал Найт, – вы, сэр, были вчера на приеме у доктора Паттерсона.

– Да, верно.

– Как он себя вел? Не выглядел ли расстроенным или встревоженным? Возможно, рассеянным?

– Ни в коей мере, – уверенно ответил сэр Уильям. – Он был бодр и весел, шутил.

– Вы не заметили, кто входил в кабинет или выходил оттуда перед тем, как туда вошли вы? Или, может быть, сразу после этого?

– Боюсь, инспектор, мое тогдашнее состояние не позволяло мне интересоваться окружающим, – произнес пожилой джентльмен с извиняющейся улыбкой. – Я запомнил только самого доктора.

– А вы, мисс Кроуфорд?

– Я тоже, – с сожалением пожала плечами девушка. – Я волновалась за дядю. В коридоре, конечно, были люди… Кажется, кто-то выходил… Увы, нет, сейчас ничего не могу припомнить!.. Хотя нет, могу! Только это было немного позже…

Она рассказала о констебле, подавившемся собственным свистком.

– А почему вы спрашиваете, инспектор? – прищурился сэр Уильям. – Что-то случилось с доктором Паттерсоном?

– Он скончался.

Найт назвал причину смерти хирурга, дождался, когда утихнут ошеломленные и сочувственные возгласы, и сообщил:

– Кто-то подлил яд в чашку примерно в то время, когда вы оба находились рядом с кабинетом. Поэтому, пожалуйста, если вы все же…

– Инспектор! – послышался голос.

На крыльце стояла сестра Барлоу.

– Вас приглашает зайти главный хирург.

Найт попросил сэра Уильяма и Патрисию подождать его. Те охотно согласились и направились к уже знакомой им скамейке рядом с фонтаном.

– Вы не будете против, если я… – зашептал Финнеган; следуя за инспектором, он оглядывался на пожилого джентльмена и его племянницу. – Это ваши знакомые? Какая потрясающая девушка! Можно, я останусь и побеседую с ними? Это может пригодиться для моей статьи.

– Только не выкладывайте им никаких подробностей о расследовании, – предупредил Найт.

– Но сами-то вы только что сделали это!

– Я – другое дело. Я знаю, кому можно доверять. И вот еще что: без их согласия ничего в свою статью не включайте.

– За кого вы меня принимаете?! – тихо воскликнул газетчик, изображая праведное негодование.

Главный хирург больницы Святого Варфоломея, Энтони Кэмпбелл, оказался мужчиной лет под семьдесят, крепким и широкоплечим; гордая осанка придавала его внешности нечто весьма солидное, даже величественное. Его красивая седая голова напомнила инспектору Найту скульптурные изображения кого-то из прославленных древних греков – Архимеда или Аристотеля: те же правильные черты лица, густые курчавые волосы, окладистая борода.

Стена за спиной Кэмпбелла была увешана вставленными в рамки дипломами и свидетельствами; среди них на видном месте красовалась грамота о присвоении ему рыцарского звания, отпечатанная готическим шрифтом и заверенная подписью ее величества королевы Виктории.

– Невосполнимая потеря! – сокрушенно покачал головой врач. – Вчера я был на конференции в Королевском медицинском обществе13, узнал об этой трагедии только сегодня.

– Уверен, вам также известно, сэр, что доктор Паттерсон умер от отравления стрихнином, добавленным в кофе, – сказал Найт. – Я пытаюсь выяснить, каким образом это могло произойти. Одно из предположений – роковая ошибка: доктор выпил яд вместо какого-нибудь безобидного лекарства.

– Врачи в моем отделении не делают таких ошибок, – высокомерно вскинулся Кэмпбелл и добавил наставительно: – Кстати, чтобы вы знали: безобидных лекарств не существует.

– Благодарю, сэр, учту. А не могло ли быть так: Паттерсон был утомлен после операции, но, зная, что ему предстоит работать еще целый день, решил принять тонизирующее средство – нитрат стрихнина. – Помня гневную вспышку доктора Хилла, инспектор прибавил: – Я не говорю, что он делал это постоянно. Однако разве нельзя предположить, что в тот день случилось именно так, а усталость помешала ему правильно отмерить дозу?

– Простите, но мне, как врачу, неловко выслушивать подобные нелепости. Даже если допустить абсурдную мысль, что Паттерсону взбрело в голову повысить тонус медикаментозным способом, причем именно с помощью нитрата стрихнина, то, уверяю вас, он был способен рассчитать безопасную дозу.

– Тогда, возможно, это было самоубийство?

– Самоубийство?! Очередной нелепый вопрос. Абсолютно невероятно! Как и то, – тут Кэмпбелл почти дословно повторил фразу доктора Финдли: – что Паттерсон выбрал бы столь мучительный способ свести счеты с жизнью.

– Значит, вам известны последствия отравления стрихнином?

– Не только мне, но и всему персоналу моего отделения, – отчеканил главный хирург. – Что касается нитрата стрихнина, то он выдается только врачам и строго под отчет. Кроме того, у нас все прекрасно знают, какие меры следует принимать при отравлении медикаментами. И я не сомневаюсь, что вчера для спасения Паттерсона было сделано все возможное. Повторяю: у него не было причин для самоубийства. Блестящий специалист с фантастической интуицией и искусными руками – он был хирургом, что называется, от бога! Такие рождаются раз в сто лет.

– У талантливых людей нередко бывают завистники, – заметил Найт.

– Не в моем отделении!

– Или даже враги.

– Какие… Постойте… вы хотите сказать, что Паттерсона убили?! – поразился Кэмпбелл.

– Я не напрасно задавал вам нелепые вопросы, сэр. Ваши ответы подвели и меня, и вас самого к непреложному выводу: версии несчастного случая и самоубийства можно не рассматривать.

– Да, вы правы…

– Кто, по-вашему, мог желать смерти доктору Паттерсону?

– В больнице – никто! – уверенно заявил врач. – У нас к нему все относились прекрасно, с огромным уважением.

– И все же убийство произошло именно в больнице, – мягко напомнил инспектор. – Как вы думаете, сэр: могла ли причиной быть страсть