Отчаяние. Том 2. - Say Latto

— замешкалось, ушло вбок. Потерял баланс, качнуло. Упал.

Приземлился на плечо. Без травмы, но жёстко.

— Ладно. Снова.

Встал. Повторил. Сначала баланс. Потом движение.

Попробовал схему: три щупальца — как трёхточечная походка. Одно вперёд, два на опоре. Потом — смена.

На второй минуте запутался. Переставил не то щупальце. Центральное перекрестилось с левым, зацепились. Упал вперёд. Грудью об землю. Запутался в щупальцах. Матернулся.

Снова встал.

Через пять минут — стало получаться. Медленно, коряво, но я передвигался. Без ног. Только на щупальцах.

Каждое движение — как ползущий, трехногий паук. Центр тяжести ниже. Рывок — перенос веса. Сдвиг. Фиксация. Следующее щупальце — шаг.

Разогнался. Три шага — уже почти как шаг человека. Но резче. Ближе к прыжку. Углы движения — непривычные, но эффективные.

Через десять минут перешёл к бегу.Настоящему.

Щупальце вперёд — резкий упор, тело бросается вперёд, второе ловит, третье толкает. Почти без касания ногами. Только корректировка.

Я мчался по двору на трёх щупальцах.

Скорость — выше обычного бега. Маневренность — бешеная. Можно разворачиваться на месте, делать петлю, уходить вбок.

Резко затормозил. Щупальце ударилось в асфальт, пошла трещина.

— Мощь есть…

Перешёл к следующему этапу — вертикаль.

Подошёл к стене. Присел. Щупальца вперёд — на стену. Упор. Затем — рывок. Тело поднялось. Две точки опоры — боковые щупальца, третье — как стабилизатор.

Подтянулся. Ноги — висят. Только щупальца работают.

Начал карабкаться. Медленно. Шаг за шагом. Щупальце за выступ, тело вверх. Щупальце в трещину — тяну, держу, толкаюсь. Метра два — и я на уровне второго этажа.

Оттолкнулся, рывок — добрался до балкона. Завис на секунду. Дал щупальцам зафиксироваться. Потянулся на крышу.

Приземление — мягкое. Щупальца отработали как амортизаторы. Ни одного удара ногами. Почти беззвучно.

С крыши спрыгнул. Щупальца вперёд, удар — сцепление с стеной, прокрут, снижение скорости. Приземление в три точки. Ногами даже не коснулся — щупальца держали.

Повторил всё снова.

Бег, прыжок, подъем, карабканье. Петля, разворот, развесовка. Работает.

Дальше — паркур.

С разбега — на ящик, с ящика — на стену. Прыжок. Щупальца хватают край балкона. Я цепляюсь, разворачиваюсь, отталкиваюсь обратно — делаю дугу, приземляюсь обратно.

Тело слушается. Щупальца — в связке с телом. Уже не отторжение. Уже не просто магия.

Это мои мышцы. Часть меня.

Останавливаюсь.

Грудь вздымается. Пот стекает по спине. Но я не устал. Я только начал.

Теперь я не просто быстрее. Я — гибрид.

Три щупальца как новая система движения.

Паукообразный стиль.

– Охренеть просто... Сколько всего ещё можно придумать с ними...

Звякнул коммуникатор.

– "Рунщик готов. Через 20 минут за вами заедет машина".

Вовремя!

Глава 2

Я добежал до номера. Тело ещё гудело после тренировки, но ноги шли автоматически. Открыл дверь, сбросил куртку, сразу в душ. Горячая вода шипела на коже, как масло. Пот смывался слоями — с груди, с лба, со спины.

Стоял долго. Глаза закрыты, руки на стене. Просто мылся. Без мыслей.

Выключил. Протёрся полотенцем, натянул сухую футболку, привычные штаны. Нож — в кобуру. Куртку забрал, накинул поверх. Коммуникатор мигал: «Машина прибыла. Вас ждут.»

Спустился.

На парковке — серый седан, стандартный гражданский. За рулём — парень лет тридцати, в камуфляже. Без слов кивнул, я сел на заднее сиденье.

Ехали долго. Мимо центрального штаба, дальше — к окраинам. Квартал был тихим. Пару окон светилось, где-то лаяла собака. Свернули во двор. Перед нами — здание с облупленной штукатуркой и заклеенными окнами. Металлическая дверь без вывесок.

Водитель сказал коротко:

— Тебя ждут.

Я вошёл. Внутри — старый коридор, потолок низкий, стены в пятнах. Свет — тусклый, но ровный. На двери висела табличка, на которой когда-то был номер. Сейчас просто закрашено чёрным.

Открыл.

Внутри — комната.

Пыльная, но рабочая.

Кушетка посередине, стол с тату-машинкой, красками, одноразовыми баночками. В углу — складной стул. Там сидел боец, автомат на коленях, куртка нараспашку. Смотрел на меня спокойно, не враждебно.

Просто — контроль.

У кушетки — она.

Невысокая, худая. Лет двадцать пять, не больше. Светлые волосы собраны в пучок, в левом ухе — тёмная серьга. Руки по плечо в татуировках. Часть — руны. Остальное — просто стиль. Где-то череп, где-то змеи, где-то полосы.

Сразу видно — не строгий практик.

Настоящие такие ничего лишнего не бьют.

Только боевые руны. И всё. А у неё — всё вперемешку.

Она посмотрела на меня.

— Ты 731?

— Да. — Я закрыл дверь за собой.

— Ложись. Снимай куртку, футболку. Где править?

Я молча снял. Бросил в сторону.

Лёг на кушетку. Спина к ней. Руки вдоль тела.

Она подошла ближе. Застыла.

Я чувствовал её взгляд. Он не шарил, не пялился — просто впивался. Скользил по шрамам, по линиям старых рун. По местам, где когти порвали кожу. Где раны зажили неровно.

Где кожа натянулась рубцовой тканью поверх магических формул.

Она присела на край кушетки. Ладонь — теплая. Осторожно, будто боялась потревожить, провела по груди. Коснульсь старого шрама от когтей — тот, что рвал меня на три части.

— Это… ты выжил с этим?

— Ага. Несколько раз.

Она кивнула. По-английски, с лёгким акцентом сказала:

— У тебя тело как у солдата из старых легенд. Не из этих... игр. Из тех, кто реально жил.

— А ты выглядишь как тату-мастер из бара.

— Почти. Я начинала в подвале. Потом армия. Потом — система. Теперь здесь. Потому что руны пошли.

Я повернулся к ней.

— Почему ты в татухах, кроме рун?

Она пожала плечами.

— Молодость. Ошибки. А может, я просто люблю кожу в краске. Но свои руны я бью чисто. Не бойся.

Она вытащила бутылку спирта, протёрла мне грудь, плечи, бока.

— У тебя куча рун повреждены. Черт. Да у тебя тут целая система. И почти вся повреждена. Одна часть — на ключице. Вторая — живот. Третья — поясница. Четвертая – грудь. Перекошены, линии нарушены, в некоторых местах просто подправить, шрамы покрыть. Придётся обновить, два става почти заново. На животе.

— Делай.

Она молча кивнула. Начала настраивать машинку. Включила. Звук — тот самый.

Монотонный, звонкий, как ультразвук на костях.

Достала иглу, стерильную краску, перчатки.

— Готов?

— Давно.

Первая пошла — правая ключица. Боль — терпимая. Игла шла медленно, ровно. Линия за линией. Знаки привычные. Я знал, где что значит. Она не выдумывала. Била по старым формулам, не импровизировала. За это — уважение.