Добрая сказка про Фею Мэю. Книга 2 - Инна Мальханова

Саня подошла к окну и увидела, что гостиничный номер расположен на втором этаже - значит, спуститься через лоджию всё-такки можно, если раздобыть хотя бы кусок прочной верёвки. А вот дверь в комнату была заперта, и ключ Амалия постоянно держала у себя в кармане.

Теперь, когда Саня больше уже не была "глухонемой", ей пришлось разговаривать с Амалией, которая всё время пыталась уговорить девочку добровольно поехать в Ханой на заработки, соблазняя её "красивой" жизнью и богатством:

- Ты пойми, что лучше, чем со мной в Ханое тебе не будет нигде! Ведь вспомни, какая у нас с тобой прекрасная вилла, какой сад, слуги, роскошная гостиная! Да разве сравнится всё это с вашим домиком в Калининграде? Мы снова будем выступать в ресторане, заработаем кучу денег! И не вздумай никуда бежать от меня. Тебя всё равно поймают и вернут мне, потому что я твоя родная мать.

На подобные речи Саня упрямо твердила одно и то же:

- Я никуда не хочу ехать с тобой, не нужен мне никакой Ханой и никакой ресторан "Paradis". Я хочу жить только с папой в Калининграде, тем более, что у меня теперь есть другая мама, которую я люблю, и даже младший брат Ромка!

Саня выяснила, что самолёт в Ханой вылетает через три дня, значит, у неё ещё оставалось время, чтобы придумать план побега. Но Амалия по-прежнему не сводила с неё глаз, никуда не выпускала из номера. Даже еду им приносили прямо в комнату. В довершение всего оказалось, что двое сообщников Амалии живут в соседнем номере и всегда готовы броситься вслед за девочкой, если она вдруг попытается бежать.

Второй день прошёл точно так же, как и первый, а Саня пока так ничего и не придумала - ведь Амалия ходила за ней буквально по пятам. В комнате не было даже телефона. Единственный путь спасения лежал только через лоджию, на которую выходила балконная дверь.

Настал третий день. До вылета самолёта оставалось всего пять часов. Вот-вот должна открыться дверь, и двое злодеев возмут багаж, погрузят его в свою чёрную машину и повезут мать и дочь на аэродром. Кажется, теперь уже ничто не могло помешать коварным планам Амалии завладеть дочерью и навеки сделать её пленницей ресторана "Paradis".

И вдруг Сане невероятно повезло - Амалия решила перед отлётом принять ванну, и девочка осталась в комнате одна. Она быстро бросилась к постели, схватила широкую простыню и стала рвать её на длинные полосы. Об этом способе плетения верёвок она, разумеется, знала из приключенческих книг, которые просто обожала. Каждые три полосы она сплетала в прочную косичку и несколько связанных друг с другом косичек как раз и составили самодельную верёвку нужной длины. Схватив верёвку, Саня бросилась на лоджию. Она привязала верёвку к перилам, мгновенно соскользнула вниз на землю и изо всех ног бросилась бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше от гостиницы, где её держали в плену Амалия и двое её сообщников.

Саня бежала не разбирая дороги и очень боялась, что где-то совсем недалеко рыщет чёрная машина с двумя бандитами, которые могут обнаружить её в любую минуту. Однако время шло, её пока что не поймали, и девочка немного успокоилась. Она села на скамейку в каком-то сквере подальше от автомобилной дороги и задумалась: что же ей теперь делать? Обращаться в милицию никак нельзя - ведь туда, наверняка, уже успела позвонить Амалия, и если Саню найдут, то, конечно, вернут матери. А это значит, что она уже никогда больше не сможет вернуться домой.

Город был совершенно чужой, незнакомый, Саня не знала здесь никого. Оставалось только одно - спрятаться куда-нибудь, затаиться хотя бы на несколько дней, пока бандиты рыщут за ней по городу, ведь если она будет ходить по улицам, то они могут наткнуться на неё в любую минуту. А уж когда они устанут искать и улетят к себе обратно в Ханой, тогда можно будет выйти из убежища и подумать, как же теперь добираться до дома. Саня была уверена, что обязательно что-нибудь придумает. Быстро наступил холодный зимний вечер. Саня всё сидела на лавке, но ей пока так ничего и не приходило в голову. Искать ночлег было негде, значит, ей придётся провести ночь здесь, прямо в этом сквере.

Вдруг на ту же скамейку присел крохотный мальчик лет шести - грязный и оборванный, он вынул из кармана булочку с повидлом и начал уплетать. Саня с удивлением смотрела на этого странного ребёнка: было уже довольно поздно, а он сидел один и, кажется, не собирался идти домой. Саня поинтересовалась:

- Малыш, а не пора ли тебе домой?

На что "малыш" ответил неожиданным басом:

- Я тебе никакой не малыш, а вполне самостоятельный человек. И почему это ты сама, если такая умная, не идёшь к себе домой?

- Я бы пошла, только у меня нет никакого дома.

- Это другое дело! Я ведь тоже бездомный, сам зарабатываю себе на жизнь. Если хочешь, то пошли ночевать к нам. У нас очень даже ничего - есть крыша, стены, и даже костёр можно развести.

Саня невероятно обрадовалась. Она не стала спрашивать, к кому это "к нам", какие там стены и крыша, даже не удивилась упоминанию про костёр. Она просто молча пошла за малышом и радовалась, что так кстати завела с ним этот разговор.

Они долго шли какими-то переулками, и наконец малыш, которого, как оказалось, звали Витёк, привёл девочку на пустырь к заброшенной стройке. Мрачное тёмное здание выглядело устрашающе. Казалось, здесь могут обитать только призраки или вампиры, но на самом деле, внутри было полно людей. Пробравшись в темноте через груды строительного мусора, провалившиеся лестничные пролёты без перил, кучи всякого хлама, Витёк с Саней очутились в недостроенной комнате с тремя голыми кирпичными стенами и даже почти целой крышей над головой. Посредине помещения, действительно, горел костёр, вокруг которого молча сидели какие-то непонятные фигуры. Чтобы согреться бомжи жгли всё, что только можно найти на помойках - старые шины, тряпки, доски, картонные коробки, пластиковые бутылки, и поэтому комнату заполнял вонючий дым.

- Ну что, сколько принёс? - спросил малыша бородатый дядька, и Витёк без единого слова протянул ему деньги. Мужчина довольно улыбнулся. - Молодец! А кого это ты нам привёл? Откуда она взялась? Только девчонок у нас тут ещё нехватало, с ума сошёл, что ли?

- Она поживёт денёчка три, а потом уйдёт, совсем уйдёт. Она из другого города.

- Все мы из другого города. Что-то на наших непохожа - ведь она домашняя, не видишь разве? Ну ладно, пусть пока остаётся, а завтра разберёмся.

И Саня с Витьком рухнули на пол, где было постелено какое-то невообразимо вонючее тряпьё, которое бомжи наверняка подобрали на ближайшей помойке. Вонял дым от костра, воняло тряпьё под головой, но Саня, пытаясь согреться, несмотря на отвращение, всё глубже и глубже зарывалась в тряпки, потому что стояла зима, и на улице было очень холодно, а недостроенное здание, где жили бомжи, ничем не отличалось от улицы.

6. Витёк - новый друг Феи Мэи.

Утром, прежде чем уйти на заработки, Витёк показал Саню дяде Грише - мужчине, которому вчера отдал свои деньги, главному бомжу этого товарищества бездомных. Дядя Гриша взглянул на девочку, и она ему очень понравилась. Он даже не спросил, как её зовут, а сразу воскликнул:

- Ого, да ты - Синеглазка! Такая куколка должна неплохо зарабатывать! Ладно, сегодня посиди здесь, отдохни, присмотрись к делу, а уж завтра иди, милая, и работай. Мы же не можем кормить тебя так, задарма. Здесь все работают, кто как может - моют стёкла машин на дорогах, собирают бутылки или пивные банки, воруют, танцуют, попрошайничают. Тебе, наверняка, будут хорошо подавать.

Постепенно все разошлись кто куда - мойщики машин с вёдрами и тряпками побежали на шоссе, собиратели утильсырья с двухколёсными тележками осматривали помойки и урны, а воришки с отмычками и ключами разбежались по всему городу, выискивая, где что плохо лежит. Одни только карманники шли совсем налегке, потому что орудием производства были для них ловкие, как у циркового фокусника, их собственные руки с чёрными поломанными ногтями.

У костра остались только Саня и дядя Гриша - как главарь всей бригады бомжей, он имел право нигде не работать, ведь всё равно денег у него было больше всех, так как остальные отдавали ему почти всю свою выручку. Саня сидела у костра, подкидивала в огонь всякий мусор, куталась в вонючее тряпьё и всё равно ужасно мёрзла. А дядя Гриша лежал рядом и время от времени, наливал себе водки в мутный стакан и пил, не закусывая, поэтому холода он совсем не чувствовал.

Наконец от вспомнил о девочке и пробормотал:

- Эй, Синеглазка! Иди сюда, поешь, а то, наверное, совсем оголодала. Как-никак, тебе ведь завтра идти работать, силы-то понадобятся.

Мужчина вытащил из картонной коробки какую-то еду и положил рядом на мятую газету. Здесь были надкусанные яблоки, невскрытые банки каких-то консервов, почти целый батон хлеба и даже несколько позеленевших сосисок.

- Видишь, как люди зажрались! Какие продукты на помойку выкидывают. Ешь, не бойся, мы тоже не хуже людей. Пока что никто от этой еды не умирал.