Разбей мне сердце (ЛП) - Смит Т.Л.

Он открывает пассажирскую дверь, затем смотрит на меня, его взгляд задерживается на моей мешковатой одежде, прежде чем он машет рукой в сторону своей двери.

— Давай я отвезу тебя за твоей машиной, которую, я знаю, ты еще не забрала с работы.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, понимая, что он так и не назвал своего имени.

Ох, Тея, когда он должен был назвать его тебе? Когда похитил тебя?

Я качаю головой из-за открытой двери и того, что он не ответил на мой вопрос.

Значит, он может знать обо мне все, но мне не позволено знать о нем ничего?

— Садись в машину, Теодора, нам нужно кое-что обсудить.

— Ты не сделаешь мне больно? — я дотрагиваюсь до своего лба, где все еще красуется синяк, оставшийся после того, как он похитил меня.

Его взгляд скользит по этому месту, затем возвращается к моим глазам.

— Нет. Я вообще не прикоснусь к тебе.

Я верю ему. Не знаю почему, но по какой-то причине я верю.

Подхожу к его машине, где он уже стоит, забираюсь внутрь, и он закрывает за мной дверцу. Вглядываясь вперед, я вижу, что внутри машина еще более роскошная, чем у моего босса, и думаю, что, возможно, это обновленная модель.

— Ты не планируешь снова похитить меня? — спрашиваю я, пристегивая ремень безопасности.

— Не сегодня, — говорит он, нажимая на кнопку, чтобы запустить двигатель. Он направляется в сторону моей работы. Мы едем в тишине, и моя нога начинает непроизвольно подпрыгивать, пока я жду. Он не может серьезно предложить подвезти меня и потребовать, чтобы я села с ним в машину, если не планирует разговаривать со мной. Какой в этом смысл?

— Ты выглядишь взволнованной. Часто волнуешься? — спрашивает он, крепко держа руки на руле и глядя прямо перед собой.

— Только когда я в машине с похитителем, — отвечаю я, морща нос, но с улыбкой.

Он фыркает, как будто мои слова его забавляют.

— Может быть, тебе стоит лучше заботиться о своей семье.

О нет, он не просто так это сказал! Надо отдать ему должное, у него есть наглость. Лучше заботиться о моей семье? Кем, черт возьми, он себя возомнил? Все, что я когда-либо делала, это заботилась о Люси. В конце концов, мне надоело, и я не могла продолжать это делать. Тот факт, что это угнетало и меня, означал, что я должна была позволить ей встать на ноги самостоятельно. Она взрослая, и ей пора было повзрослеть.

— Ты, блядь, все знаешь. Держи свои чертовы слова при себе, если только не уверен, что это правда, — мои руки сжимаются, и я сижу и жду, когда он меня отчитает, скажет, что собирается наказать меня за то, как я только что с ним разговаривала. Что-нибудь. Но он ничего не делает, только молча ведет машину, пока в поле зрения не появляется моя синяя машина, припаркованная точно там, где я ее оставила.

Похоже, он все-таки не хотел разговаривать.

Когда он останавливается, то щелкает дверцами и смотрит прямо перед собой.

— Завтра вечером ты пойдешь со мной на мероприятие. Тогда и начнутся твои выплаты, — рычит он, сжав кулаки и нахмурив брови.

Я знаю, что мне не с чем спорить. Я должна пойти на любое мероприятие, на которое он меня пригласит, и делать то, что он попросит, это часть сделки.

— Одежда? — спрашиваю я, надеясь, что голос не дрожит. Я не хочу ничем его выдавать.

— Коктейльная. Утром тебе что-нибудь пришлют на дом.

— Мне нужно на работу.

— Привезут до твоего отъезда, — он меня отпускает.

Я выскальзываю из его машины и направляюсь к своей, а когда оборачиваюсь, он наблюдает за мной. Но я не могу разглядеть выражение его лица.

И?

Именно это меня и пугает.

Глава 4

Теодора

Собираю пряди своих волос в беспорядочный пучок, и руки застывают в волосах, при стуке во входную дверь, который раздается громко и быстро. Сделав глубокий вдох, я быстро заканчиваю завязывать их и твердым шагом направляюсь к входной двери. Еще один стук, на этот раз громче, раздается прежде, чем я успеваю открыть. Кто бы это ни был, он нетерпелив. Прикоснувшись к двери, я открываю ее, но там стоит девушка в очках, с черными волосами, собранными сзади в тугой хвост, накрашенными красным губами, одетая в черную рубашку и юбку-карандаш. Я никогда в жизни не видела эту женщину, но то, как она смотрит на меня, сразу же заставляет понять, что я ей не нравлюсь.

— Теодора, — резко говорит она.

— Теа, — поправляю я ее.

— Ага, вот твое платье. Будь готова ровно к шести. За тобой приедет машина, — она сует платье мне в руки и, повернувшись, уходит, а я смотрю ей вслед. Дойдя до ожидающей черной машины, она оборачивается. — Не опаздывай. Он не терпит опозданий, — затем садится в машину и уезжает.

Я смотрю на платье в своих руках, которое спрятано в чехле с надписью «Гуччи». Закрыв входную дверь, подношу его к дивану, кладу и расстегиваю молнию. Сначала я в шоке. Я видела это платье в Интернете — это часть моей работы, я ищу наряды и то, что популярно. Это платье — одно из популярных, и оно было одним из первых в моем поиске. И оно стоит более четырех тысяч долларов.

Держа его перед собой, я восхищаюсь красивым нарядом. У него тонкие бретельки на плечах. Одна сторона золотистая и спускается чуть ниже колена, а другая — черная и располагается выше на бедре. Там, где золотые и черные бретельки пересекаются в середине платья, ткань ворсится.

Опуская платье обратно, я качаю головой и отхожу от него. Он взял его напрокат. В настоящее время магазины элитной одежды делают это, позволяя вам взять напрокат дорогие платья на один вечер, чтобы вы могли покрасоваться, а затем вернуть их на следующий день. Наш босс подумывает о том, чтобы сделать что-то подобное.

Схватив свою сумочку, я еще раз оглядываюсь на платье.

Кто этот мужчина?

И что я должна сделать сегодня вечером, чтобы надеть платье, которое стоит так дорого?

***

Я опаздываю. Черт возьми! Ничего не могу с собой поделать, потому что работа затянулась. Наша компьютерная система вышла из строя, и пришлось вручную вводить заказы, надеясь и молясь о том, чтобы у нас были достаточные запасы, чтобы их покрыть.

Подъезжаю к дому без четверти шесть, у входа стоит лимузин. Выхватив свою сумку из машины, я пробегаю мимо нее и поднимаюсь по нескольким ступенькам, пока не оказываюсь у своей входной двери.

— Теодора, — он произносит последнюю часть моего имени с ударением, заставляя почувствовать себя непослушной школьницей. — Моя ассистентка сказала тебе, что я ненавижу опоздания. И все же ты здесь, даже не одетая, — я оборачиваюсь на звук его голоса и вижу, что он стоит у двери лимузина, придерживая ее одной рукой. Он одет в черный костюм, но вместо белой рубашки, на нем черная. Из-за этого его янтарные глаза кажутся еще темнее.

— Я буду готова через пятнадцать минут, — говорю ему.

Он смотрит на часы и хмурится.

Я больше не теряю времени, забегаю внутрь и начинаю срывать с себя одежду, чтобы надеть это платье. Оно уже разложено на диване, так что, как только я остаюсь голой, натягиваю его на себя. Такое платье, как это, идеально облегающее тело и сидящее по фигуре, не требует бюстгальтера, из-за которого могут быть видны бретельки, или даже нижнего белья, которое подчеркнет линии. Нет, к этому платью не требуется ничего, кроме туфель на каблуках. Я позаимствовала на работе пару золотых туфель, подходящих по цвету к половине платья. Распустив волосы, я позволяю им упасть и скручиваю половину в свободный пучок, убирая пряди вокруг лица, чтобы создать эффект водопада, прежде чем взять черную сумку и направиться к двери. Когда я выхожу ровно через пятнадцать минут, ровно в шесть, он удивленно смотрит на меня, как будто не ожидал, что я буду готова.

— А теперь Вы назовете мне свое имя? Или как мне Вас называть на этом мероприятии?

— Ты на этом мероприятии не для того, чтобы произвести впечатление на меня. Я хочу, чтобы ты заставила моих парней потратить деньги, — он открывает дверцу лимузина и нетерпеливо машет мне рукой, приглашая сесть. Когда он проскальзывает внутрь, то смотрит сердито, и я задаюсь вопросом, что же, черт возьми, заставляет его так злиться на меня сейчас. Я пришла вовремя, как он и просил.