Все впереди - Барбара Тэйлор Брэдфорд

Казалось, что Эндрю Кесуик думает так же.

Если его комплименты по поводу моей работы запали мне в голову, то сам он нашел дорогу прямо к моему сердцу. Конечно, я тогда была очень молода, и хотя я окончила Рэдклифф, мне кажется, я была, вероятно, слишком наивна для своего образования, возраста и воспитания. Мне кажется, я медленно раскачиваюсь.

Во всяком случае, Эндрю покорил меня полностью. Несмотря на его способности и положение на Мэдисон-авеню, я скоро поняла, что в нем нет ни капли эгоизма. На самом деле совсем наоборот. Он был непритязателен, даже скромен для человека такого значительного таланта; кроме того, в нем было сильно развито чувство смешного, и он обладал сдержанным юмором, что мешает принимать себя слишком всерьез.

На мой взгляд, он был эффектной, изысканной личностью, и его явно английский облик, ласкающий слух и хорошо поставленный голос выделяли его среди всех остальных. Среднего роста и телосложения, он обладал приятной внешностью: темно-каштановые волосы и широко расставленные ясные глаза. На самом деле, именно его глаза привлекали к нему людей — они были ярко-голубые, с густыми ресницами. Я не думаю, что когда-нибудь встречала глаза такого живого голубого цвета, и не думаю, что когда-нибудь встречу, за исключением того, что несколько лет спустя такие же глаза унаследовали Кларисса и Джейми, наши шестилетние близнецы.

Каждая молодая женщина в нашем рекламном агентстве считала Эндрю в высшей степени привлекательным, но именно меня он одаривал своим особым вниманием.

Мы стали вместе появляться на людях, и я тотчас же обнаружила, что чувствую себя с ним совершенно свободно; я чувствовала себя уютно, очень естественно в его присутствии, как будто я была с ним знакома всегда; хотя очень многое в его жизни интриговало меня, мне хотелось многое узнать о нем и о его жизни до меня.

Мы с Эндрю встречались всего два месяца, когда он взял меня с собой в Лондон на длинный уик-энд, чтобы познакомить со своей матерью. Мы тут же стали друзьями с Дианой Кесуик, буквально с первого часа нашего знакомства. Можно сказать, мы влюбились друг в друга, и так это и продолжалось с тех пор.

Для некоторых за словом «свекровь» неизбежно скрывается образ врага, женщины, желающей безраздельно владеть своим сыном и находящейся в постоянном соревновании с его женой за его любовь и внимание. Но Диана была не такая. Она была любезна со мной с первого момента нашей встречи — как бы женский вариант Эндрю. Или, скорее, я бы сказала, что Эндрю является мужским вариантом своей матери. Множеством различных способов она доказала, что лояльна по отношению ко мне и предана мне; я искренне люблю, уважаю ее и восхищаюсь ею. Многие ее качества делают эту женщину в моих глазах уникальной; не последними достоинствами являются ее сердечное тепло и способность понимать.

Этот уик-энд в Лондоне, который, в действительности, был первой моей поездкой в Англию, до сих пор остается для меня ярким воспоминанием.

Мы пробыли там всего одни сутки, после чего Эндрю сделал мне предложение.

— Я тебя очень люблю, — сказал он и, обняв, привлек к себе и продолжал своим прекрасным голосом: — Я не могу себе представить жизнь без тебя, Мэл. Скажи, что выйдешь за меня замуж, что проведешь со мной всю жизнь.

Конечно, я сказала, что выйду. Я сказала, что люблю его так же сильно, как он меня, и мы отпраздновали нашу помолвку за обедом в «Клеридже» с его матерью воскресным вечером накануне отлета в Нью-Йорк, намеченного на утро понедельника.

Во время полета я исподтишка все время посматривала на свой средний палец на левой руке, любуясь сияющим на нем старинным кольцом с сапфиром. Эндрю подарил мне это кольцо перед тем, как мы отправились в «Клеридж» на празднование помолвки, сказав, что раньше оно принадлежало его бабушке, а затем Диане.

— Мама хочет, чтобы теперь оно стало твоим, — сказал он. — И я тоже. Ты будешь третьей женой в семействе Кесуиков, кто его носит, Мэл. — Он улыбнулся своей особой, очень доброй улыбкой, надевая мне его на палец.

И несколько последующих дней, когда я смотрела на него, мне вспоминалась одна старомодная фраза: «Это кольцо является залогом нашей верности».

Через двенадцать недель после нашего первого свидания Эндрю Кесуик и я поженились в церкви св. Варфоломея на Парк-авеню. Единственным человеком, кто не был в восторге от этого внезапного союза, была моя мать. Хотя ей очень нравился Эндрю и она одобряла его, она, тем не менее, была весьма разочарована крайней поспешностью нашей свадьбы. «Все подумают, что это брак поневоле», — ворчала она не переставая, бросая на меня пронзительные взгляды, однако мчалась заказывать приглашения с гравировкой и поспешно планировала прием у «Пьера» на Пятой авеню.

Мой красноречивый взгляд и упрямо сжатые губы мешали ей задать мне вопрос, не беременна ли я, а я, кстати, не была беременна. Но моя мама считала меня непрактичной, не упускала случая поговорить о моей мечтательной артистической натуре, о моей склонности к поэзии, книгам, музыке и живописи, говорила, что я вечно витаю в облаках.

Кое-что из этого было верно. Но все же я была куда более практична, чем она могла вообразить, и всегда прочно стояла на земле, вопреки тому, что она обо мне думала. Мы поженились так быстро просто потому, что хотели быть вместе и не видели причин выжидать, затягивать помолвку.

Не всем невестам нравится их свадьба. А мне моя нравилась. Я была взволнована во время церковной церемонии и приема. В конце концов, это был самый важный день в моей жизни; к тому же мне удалось перехитрить мою мать и все устроить по-своему. Это немалое мастерство, должна я добавить, когда дело касается публичных событий.

По моему выбору и с согласия Эндрю, гости были немногочисленны. Конечно, присутствовали обе наши матери и несколько родственников и друзей. Отца Эндрю уже не было в живых. Мой же был жив, хотя моя мать держалась так, как будто он уже умер, поскольку он оставил ее несколько лет тому назад и переехал на Средний Восток. Поэтому она считала его несуществующим.

Но для меня-то он существовал, и даже очень. Мы постоянно с ним переписывались и проводили с ним столько времени, сколько могли, когда он приезжал в Штаты. И он прилетел в Нью-Йорк, чтобы выдать замуж свою единственную дочь. К моему великому удивлению, мама была довольна, что он сделал такой родительский жест. И я тоже, хотя ничего другого я и не ожидала. Мысль о том, что не он поведет меня к венцу, мне просто пугала. Как только мы с Эндрю были помолвлены, я позвонила ему в Саудовскую Аравию, где он в то время находился, чтобы сообщить ему эту хорошую новость. Он был очень рад за меня.