Кости в стене - Сьюзен МакКоли

поговори со мной, дитя. Я так рада, что ты дома. Ты так напугал своего отца, – продолжала незнакомка. – Я знаю, что ты не спишь.

Происходило что-то невероятное. Я же не экстрасенс, я не могу слышать или видеть призраков. Наверное, у меня посттравматический синдром. Доктор Миджли предупреждал меня о нём перед выпиской.

– Алекс, – волна холода накрыла мою пуховую подушку.

О. Боже. Мой. Она просто не может быть настоящей!

– Я знаю, что ты меня слышишь, – ворковала женщина. – Давай, поговори с миссис Уилсон. – Она потянулась, чтобы погладить меня по руке, но её ладонь прошла насквозь, оставив на коже холодный отпечаток – словно слизняк прополз.

Я сжал челюсти, чтобы не закричать. Можно ли почувствовать галлюцинацию?

– Батюшки святы! Ты ведь, наверное, ужасно устал. Какая же я глупая. – Я почувствовал, как она проплыла мимо моей кровати к окну. – Сейчас ведь середина ночи. А тебе ещё и в школу завтра. Ты же учишься в Рее, верно? Тебя выписали как раз к началу учебного года.

Тугой комок страха сдавил моё горло. Откуда она знает, что я учусь в средней школе имени Генри Луи Рея? Она что же, жила… Эээ… Обитала в нашем доме без нашего ведома? Я содрогнулся от мысли о том, как много ей о нас известно, но потом рассмеялся про себя. Глупости. Она существует только в моей голове. Только экстрасенсы класса «А» и «Б» могут слышать и видеть призраков. А я даже к классу «В» не отношусь. У меня нет никаких сверхъестественных способностей.

– Знаешь, а ведь я тоже там училась. Дай-ка подумать… – Я почти видел, как она считает, загибая пальцы. – Лет шестьдесят назад. С тех пор многое изменилось, – она цокнула языком. – Очень многое.

Я так сильно сжимал веки, что из глаз выступили слёзы. Что мне делать? Поговорить с ней? Продолжать молчать? Может, если я сделаю вид, что её нет, то она замолчит и я пойму, что она ненастоящая?

– Ну, если ты решил вести себя как грубиян и игнорировать меня, тогда мне лучше вернуться в гостиную, – надулась она.

Если она ненастоящая, я не смогу её увидеть. Я опасливо приоткрыл глаза и сглотнул. В двух шагах от моей кровати парила полупрозрачная женская фигура, постепенно удаляясь от меня. Она просочилась сквозь коробку со старыми спортивными трофеями:

– Может, сегодня твой отец смотрит что-то хорошее? Ох уж этот твой отец… Сплошные криминальные передачи, – она вошла в стену, её голос приглушился, а затем и вовсе стих.

Я вскочил с кровати и подбежал к шкафу с принадлежностями для оберегов. Даже если я и схожу с ума, защита лишней не будет. В два часа ночи я в одних трусах ползал по всей комнате с кистью в руках и тщательно перекрашивал печати. Спустя несколько часов я наконец снова заснул.

* * *

Зазвенел и заплясал на тумбочке старенький механический будильник. Ужасно назойливая штука: чтобы заставить его замолчать, пришлось сбросить на пол. Родители не разрешали мне иметь электронные часы. Мама говорила, что слишком велика вероятность впустить призрака по проводам и что телевизор в доме – это уже плохо. Я увидел на тумбочке кисть, тюбик и краски и чуть не рассмеялся. Наверное, мне просто приснился кошмар. А что? Вполне логичное объяснение: ведь это была моя первая ночь в доме после всего случившегося. После смерти мамы.

Я всякий раз вздрагивал, вспоминая об этом. Это я должен был погибнуть в той аварии. Я, а не она. Оставалось только гадать, какой кошмар хуже: тот, который я видел во сне, или тот, который переживал наяву. Не без труда я заставил свои мысли переключиться.

Откинув одеяло, я, прихрамывая, подошёл к комоду, натянул чистые трусы поверх по-прежнему ярко-красного шрама (уродливый рубец тянулся от левой ягодицы до бедра), надел старую футболку с эмблемой духобола и влез в джинсы.

И почему я должен возвращаться в школу именно сегодня, а? Папа разрешил бы мне побыть дома ещё несколько недель, если бы не настоял доктор Миджли. По его словам, мне лучше как можно скорее «вернуться к привычной жизни».

– Алекс? – позвал отец с первого этажа. – Ты готов, чемпион?

Нет. Я не был готов. И никогда уже не буду готов. Если бы это зависело от меня, я бы остался в больнице ещё на какое-то время. Я не хотел сидеть дома, но и в школу идти я тоже не хотел. До сих пор мне удавалось избегать встреч с моими товарищами по команде, но в школе это станет невозможно. Придётся разговаривать с ними, хотя я бы предпочёл остаться в одиночестве.

Я закинул рюкзак на плечо и спустился вниз.

На столе меня уже ждал завтрак: свежевыжатый апельсиновый сок и мюсли. Отец щедро намазывал бублик сливочным сыром:

– Держу пари, вся команда ждёт не дождётся встречи с тобой. Ты знаешь, Джейсон вчера раз семь звонил. Он жутко рад, что ты снова дома.

Я ни капли не удивился. Мы с Джейсоном неразлейвода с пяти лет. И я тоже скучал по нему. Но что, если я уже не тот Алекс, что прежде?

– Джейсон хотел заглянуть к нам в гости, но я сказал ему, что сегодня ты возвращаешься в школу. Вот увидишь, будет здорово, – папа откусил большой кусок бублика. – Всё устаканится.

– Да, здорово, – скрепя сердце я натянуто улыбнулся.

– Занятия начались всего неделю назад, так что ты справишься, – папа отправил в рот последний кусочек бублика и подхватил портфель. – Мне нужно показать дом через пятнадцать минут, но я вернусь с работы пораньше, и мы сможем провести немного времени вместе. Может, посмотрим какой-нибудь фильм?

– Конечно, – я пожал плечами. На самом деле мне хотелось забраться в свою кровать и никогда оттуда не вылезать.

– О, и чуть не забыл, сегодня я говорил с сестрой. Она устраивает вечеринку в честь дня рождения Ханны в субботу и приглашает нас.

– Что? – я чуть не поперхнулся и с отвращением отодвинул от себя миску с мюслями. Как и большинство детей, я перестал праздновать дни рождения в десять лет. После того как нам исполнялось десять и мы проходили тестирование на экстрасенсорные способности, вечеринки по случаю дня рождения больше не устраивались.

– Ханна новенькая в Рее и пока не успела завести друзей. Я подумал, небольшая тусовка пойдёт на пользу вам обоим. Она поможет тебе вернуться в привычную колею, а ты познакомишь её со своими друзьями.

Я глотнул сока и тупо уставился на отца. Он что, не шутит? Серьёзно? Ханна всегда была странной. Этаким изгоем. Всегда поступала по-своему, не заботясь о том, что о ней подумают. Я ни за что не хотел знакомить её ни с кем из своих друзей.

Папа попытался изобразить свою самую