Кости в стене - Сьюзен МакКоли

бы я ни хотел уйти, я не мог отделаться от чувства жалости к Ханне. Кому вообще нужен такой день рождения? И где другие дети? Ну и что, что ей двенадцать, а не десять?! Наверное, никто не пришёл, потому что она новенькая здесь, и ей просто некого позвать.

Отец передал Ханне большой пакет с подарком:

– С днём рождения!

О нет! Я огляделся по сторонам, отчаянно ища место, где можно спрятаться.

Ханна выдернула из пакета розовую упаковочную бумагу, сунула руку внутрь и извлекла на свет огромное меховое недоразумение.

Её нос сморщился, но она постаралась сдержать гримасу недовольства:

– Ой, спасибо, – сказала она папе. – Я всегда хотела шиншиллу.

Папа стушевался, но тётя Труди спасла его из неловкого положения, потянув куда-то вслед за собой. Я пожалел, что и меня не прихватили вместе с ним.

– Ну, так… – Я уставился на носки своих ботинок, потом перевёл взгляд на шиншиллу, частично перекрывавшую лицо Ханны.

– Дай угадаю… Твой папа выбирал её? – хмыкнула Ханна.

– Типа того, – я поморщился и сунул руки в карманы. По крайней мере, Ханна – моя двоюродная сестра, а не какая-нибудь симпатичная девчонка из школы. А так было бы совсем пиши пропало.

– Ладно, пойдём. – В одной руке она держала шиншиллу, другой тянула меня за локоть.

– Куда?

– Отнесём её в мою комнату. – Она повела меня по коридору, увешанному её школьными фотографиями. На ранних снимках Ханна выглядела вполне нормально, как обычный ребёнок – обычные очки, обычная одежда. Но с последних фотографий смотрела девочка с толстенными окулярами, укутанная в чёрное. Мы остановились у последней двери слева.

Я заглянул внутрь: на окнах серебрились сигилы, на стенах висели плакаты с классификацией призраков и схемой Семи планов Бытия, и, кроме того, с Эдгаром Алланом По. Розовый цвет в интерьере отсутствовал от слова «совсем». Насколько я помнил, её последняя комната была ярко-жёлтой. Интересно, что заставило Ханну стать такой мрачной?

Ханна усадила огромного розового зверя в центр своей тёмно-серой кровати:

– Ну вот. – Она поправила шиншилле хвост, и обернулась ко мне. – С ней стало как-то поярче.

– Эм… – Мои щёки горели. Оставалось только надеяться, что они не такого же цвета, как новый друг-грызун Ханны.

– Не переживай из-за подарка, Алекс. Я просто рада, что ты здесь. – В этих словах слышалось столько грусти, словно она никогда больше не испытает счастья.

– Ну тогда с днём рождения тебя. – Я пожал плечами и задумался, когда, во имя Соломона, мне стало так неуютно рядом с Ханной.

– Спасибо, – она растерянно оглядела комнату, потом кивнула, словно самой себе, и достала уже знакомый мне набор охотника за привидениями.

Проклятье. Понадобилось же ей его достать! Я прошёл в комнату и уставился на серый футляр, который Ханна положила на край кровати.

– Ты правда хочешь стать охотницей? – спросил я. От одной только мысли об этом меня бросило в дрожь. Когда мы виделись в последний раз, из Ханны и слова про призраков было не вытянуть.

Её лицо озарилось воодушевлением:

– Конечно хочу! Ты только подумай – помогать экстрасенсам находить духов, пойманных в ловушку, помогать защищать людей! Экстрасенсы совсем не такие плохие, как люди о них думают, понимаешь? – Она открыла набор. – У БПР слишком много работы и без низкоуровневых призраков, а городских экстрасенсов просто мало, чтобы справляться с ними. Тётя Елена считает, что охотников напрасно недооценивают, что они могут серьёзно помочь в борьбе с Осложнением и что люди должны дать им шанс.

– Когда мы виделись в последний раз, я думал, что ты хочешь стать врачом.

– Многое изменилось после ухода папы, – Ханна пожала плечами.

Наверное, я понял, о чём она говорила. Её отец не погиб, он просто оставил свою семью, ушёл из их жизни. Ушёл… Моя мама тоже ушла. Может, мы с Ханной не такие и разные. Я оглядел набор, вспомнив, что чёрный портативный прибор с цифровым дисплеем – это детектор ЭМП. Также я узнал цифровой термометр, датчик движения и диктофон.

– Напомни, как называется эта штука? – Я указал на бежевый диктофон с прикреплёнными к нему наушниками. Нетронутым нет нужды разбираться в оборудовании для исследования паранормальных явлений. Всё, что нам необходимо знать, – основные сигилы и обереги.

– Диктофон для записи ФЭГ – «феномена электронного голоса», – напомнила мне Ханна.

– Точно. – Интересно, может ли эта штука записать голос миссис Уилсон, если, конечно, та существует? Если может, я буду точно знать, схожу я с ума или нет. – А ты… Правда думаешь, что это сработает?

Ханна снова пожала плечами, но в её глазах я заметил радостное волнение:

– Очень надеюсь, что да. В любом случае, сегодня вечером мы это выясним.

– А что будет вечером?

– Тётя Елена пойдёт проверять дом, построенный в тысяча восемьсот двадцатых годах, на сверхъестественную активность. Нынешний владелец никак не может его продать. Говорят, там водятся привидения.

Я поборол дрожь и задержал дыхание, чтобы остановить панику, поднимающуюся в груди. Нетронутые десятилетиями жили среди призраков, но встреч с ними, разумеется, не искали. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул:

– Как ты вообще связалась с этим?

Ханна опустила глаза в пол:

– Когда папа ушёл, тётя Елена переехала к нам в Бостон. Она экстрасенс класса «В», и на работу в Бюро её бы не взяли. А городские экстрасенсы посчитали её недостаточно сильной для них. Поэтому она нашла другой способ использовать свой дар. В Бостоне она стала одной из лучших охотниц, и здесь будет так же. Со временем она всем покажет, какими полезными могут быть охотники. – Ханна накрутила волосы на палец. – А что касается меня, почему я этим занялась? Ну, поначалу, это отвлекало меня от тоски по папе. А потом стало нравиться. Понимаешь, это… Трудно объяснить… Я чувствую, что делаю что-то правильное. Поэтому и помогаю тёте по мере сил.

Ханна вскрыла упаковку батареек и вставила их в диктофон:

– Эти приборы отличные. Очень полезные, но лучше всего иметь в команде хорошего экстрасенса.

– Значит, Елена правда экстрасенс? – Папа всегда считал сестру Самозванкой. Мама время от времени консультировалась с ней в ходе некоторых своих исследований, но старалась по возможности умалчивать об этом, поскольку правительство никогда официально не признавало компетенции охотников в борьбе с Осложнением. Отец всегда хотел, чтобы я держался подальше от экстрасенсов. На его взгляд, изучения истории оккультизма и основных оберегов было вполне достаточно. Он никогда не питал особой любви к маминой работе. Но он мирился с ней из любви к маме.

Ещё три месяца назад я бы убежал подальше от Ханны и этого разговора. Три месяца назад моя жизнь вертелась вокруг духобола, видеоигр и встреч с приятелями за пиццей. Три месяца назад была жива мама. А теперь остались только я, папа и наша некогда разобщённая семья.

А ещё миссис Уилсон.

Поэтому я и не убежал. Я остался.

– Только отчасти, –