Невеста по контракту, или Избранница герцога - Мила Синичкина

что Клемондский ждет ответ. — И спасибо тебе, конечно, но ты снова не понимаешь, как это работает. Мой оберег сделал так, чтобы было кому меня спасать. В итоге он и тебе помог, радуйся.

Герцог лишь закатывает глаза, предпочитая прокомментировать только первую часть моего откровения.

— Мое поместье как раз в теплом регионе королевства, наверное, потому его постоянно оккупируют родственники, а матушка их привечает.

— Надо же! — победно восклицаю. — Всего лишь понадобилось упасть в реку, чтобы ты раскрыл для кого будем изображать спектакль!

— А тебе понадобилось столько же, чтобы начать обращаться ко мне на ты.

— Все мы не без изъяна, — поднимаюсь на ноги. — Пойдем, что ли? Чего сидеть.

Глава 5

Согревающие пластинки — вещь, жаль, мало с собой взяла. Это ж если мы не дойдем до населенного пункта к ночи, придется спать на земле в голоде и холоде, а, значит, последнее чудо–средство потрачу. А добредем мы куда–то едва ли, я ведь сегодня в образе правильной аристократки, то есть обувь на мне максимально непрактичная.

— Все, Артур, — восклицаю где–то посреди проселочной дороги, которую мы выбрали своим ориентиром, — не могу больше. Бросай меня здесь, а сам спасайся. Ноги отваливаются. Лучше бы ты заказал ужасающую невесту, тогда я бы обулась во что–нибудь страшное, но удобное.

Буквально падаю на траву и, не стесняясь, разуваюсь, присматриваясь к собственным ступням. Герцог слегка краснеет. И чего это он такой стеснительный? Вроде не должен быть таким, рядом с королем всегда уверен в себе. Я читала в газете. К счастью, посещать королевский двор самостоятельно надобности пока не было.

— Они тебе натерли кожу, — он присаживается напротив и берет мою правую ступню в руки. — Позволишь? Я осмотрю.

Теперь настала моя очередь краснеть, смущаться и, кажется, заикаться.

— Д–да, — медленно киваю, — к–конечно.

— Видишь? Кожа покраснела, а тут уже ранка, дело не только в каблуках, — говорит Клемондский. — И зачем только вы, девушки, мучаете себя, такие ножки, — он слегка оглаживает мою ступню, от чего по телу моментально пробегают мурашки, — будут прекрасны даже в крестьянской обуви для пахоты.

Отвечаю не сразу, немного подвисаю с открытым ртом, завороженная действиями герцога. От его рук боль как будто отходит на второй план, уступая место другим ощущениям, гораздо более чувственным…

— Кхм, — прочищаю горло и слегка трясу головой, чтобы избавиться от наваждения, в моей работе разум всегда должен оставаться холодным, — обувь для пахоты я не примеряла, но если бы вы увидели меня, ваша светлость, в том, в чем я обычно пугаю родственников своих женихов, вы бы наверняка изменили свое мнение про красоту ног в любом обличии.

— И снова на «вы» перешла, — он насмешливо выгибает бровь, а я опять краснею. — К счастью для нас, — Артур делает вид, что не замечает моего смущения, снова ощупывает ступню, — у меня в нагрудном кармане есть залечивающая мазь. Сейчас помажем твои ножки, и снова сможешь идти.

— О, вы, — спотыкаюсь на обращении, — то есть, ты, должно быть, лекарь? Не заметила этого в твоем личном деле.

Лучший способ вернуть себе контроль над ситуацией — это шутить и дерзить.

— Весьма польщен, что моя скромная персона настолько заинтересовала тебя, что ты составила личное дело, — усмехается Клемондский, принимаясь обрабатывать мои израненные ступни.

— На самом деле у меня нет ни на кого дел, — говорю тихо, — хотя про тебя сложно ничего не знать, газеты ведь я иногда читаю.

— Я в курсе, что ты тщательно не изучаешь подноготную клиентов, и зря! Как ты можешь быть уверена в том, что человек — не самозванец?! Поедешь с ним якобы в семейное поместье, а попадешь в лапы к извращенцу!

Герцог давно закончил обрабатывать мои ноги и в данный момент угрожающе нависает надо мной. Наши лица в опасной близости друг от друга, но природное упрямство не позволяет мне отстраниться.

— С чего это тебя волнуют мои методы работы? Тебя должен волновать только твой заказ. Озаботься тем, чтобы самому не оказаться извращенцем, — произношу обманчиво–спокойным голосом, хотя внутри меня все кипит от возмущения.

Как раз одна из причин, из–за которой я ушла из дома, была нежеланием слушать нотации.

Глаза Клемондского темнеют, он явно крайне недоволен, и меня даже посещает мысль, а не говорит ли он мне это все, поскольку является как раз плохим человеком, которому нравится издеваться над людьми. Прочитает такую отповедь жертве, и совесть отпускает. Некстати вспоминается слуга герцога, бросивший нас на мосту.

Но вдруг откуда–то сбоку слышится шум, отвлекая меня от дурных мыслей.

Глава 6

Испуганно вздрагиваю, на что герцог реагирует моментально — поднимает меня на ноги, на секунду прижимает к себе, а потом прячет за спину.

Нет, не может он быть плохим, мое тело — не враг мне, а оно рядом с герцогом слишком уж податливо, слишком уж льнет к нему, невзирая на мысли хозяйки. Редко со мной подобное происходит. Пожалуй, за всю мою карьеру такая реакция впервые.

— Здравствуйте. Вы какими судьбами здесь?

Пока я пребываю в собственных мыслях, картинка вокруг меняется. Рядом с нами останавливается груженая овощами телега.

Видимо, Клемондский раньше меня ее заметил, от того и спрятал за спину. Как это по–джентльменски. Обычно мои клиенты совсем не такие благородные.

— Приветствую, — коротко кивает Артур. — Я герцог Клемондский, это моя невеста. Наша карета потерпела крушение на мосту, и теперь мы вынуждены идти пешком. Не подвезете до ближайшего населенного пункта, или куда вы направляетесь?

Мужчина на телеге несколько секунд разглядывает нас с любопытством, от чего я ежусь и снова скрываюсь за спиной Артура, и только потом отвечает.

— Сочувствую вам, конечно, но места у меня нет, овощи, сами видите, — он ведет плечом назад и смотрит на нас выжидательно.

Герцог багровеет, его лицо искажает гримаса раздражения.

— Мы заплатим, — тороплюсь вмешаться, пока Клемондский не разразился тирадой на тему того, что он приближенный короля, и где в этой глуши потерялось человеческое сострадание и поддержка. — Не волнуйтесь, деньги имеются, — слегка трясу мешочком с монетами.

— Помочь вам, конечно, надо, — лицо незнакомца озаряется счастливой улыбкой, он спрыгивает на землю и принимается перекладывать овощи. — Сейчас, освобожу местечко, с комфортом поедете! — добавляет воодушевленно.

Через несколько минут мы забираемся внутрь телеги и устраиваемся на твердых лавках. До комфорта здесь, конечно, далеко, но все лучше, чем пешком. Я