Барон фон дер Зайцев 2 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович

Привал — это не такой привал, где каптенармус сразу из реки воды с лягушачьей икрой зачерпнёт и чай или кашу варить в котелке поставит. Нету котелка. Потому привал — это просто спиной к сосне привалились и мечтают все о каше и чае. Похоже, но не то. Материя есть объективная реальность, данная нам в ощущении. Ильич сказал. Ощущения же в голове только. Материи нет.

И тут Отто вообще нос задрал. Еле слышно, так, на самом краю слуха, на востоке бабахнуло. Они уже километров семь — восемь отшагали. Бабах.

— Пищаль! — первым сообразил Самсон Изотов.

— Пищаль!

— Печаль! Земля им пухом! — победно оглядел сомневающихся управляющий.

— Встаём. Теперь они разозлились и ломанутся сюда. И ту свободную часть дороги рысью поскачут, — оборвал всеобщее ликование Кисель.

Встали. Пошли.

Природа решила помочь. Непонятно кому, но решила. Дождь, который два дня собирался, взял и собрался наконец. Не ливень, но хороший такой холодный осенний дождь. Потом и река помогла, тоже непонятно кому. Опять попалась старица заболоченная, а весь лес перегородил бурелом. Словно тайга на Урале, а не цивилизованная Юрмала. Хоть лошадей бросай. Шли всякими загогулинами, вроде идёшь, идёшь, пройдёшь с километр, а если без курвиметра мерить, то сто метров. Такая гонка больше часа продолжалась. Иоганн двигался последним, ему-то проще всего, у него коня нет, а пацану двенадцатилетнему перескочить сосну поваленную раз плюнуть. Он и услышал сквозь шум дождя ржание лошадей преследователей. Нда, решили их литвины догнать.

— Догоняют! — крикнул парень маячащему перед ним в пелене дождя Юргену.

— Быстрее. Шнелер. Сейчас согреетесь. Сейчас будет die Affenhitze (пекло, жарища).

Событие шестое

Иоганн ускорился вместе со всеми. Постарался. Один без лошади он мог бы спокойно обогнать всех и за час пробежать оставшиеся восемь или семь километров по лесу до замка. А скорее всего и быстрее. Ближе к замку точно буреломов не будет. Там жители дорфов не то, что деревья, все сучья подобрали. Зима здесь хоть не как в Минусинске или там Оймяконе, но это зима и нужно ежедневно топить очаг. Все дети зимою шастают по округе и собирают хворост, а если вдруг какая сосна завалится, то мгновенно находится дед Мазай с топором и Сивкой-буркой, который быстренько это в поленницу дров у себя под забором превратит.

Но это без лошади можно бежать, а так веди её в поводу и обходи препятствия. А ещё чёрт бы их подрал — эти ветви на уровне головы всадника. Бамс, и в рожу неожиданно прилетело.

Там, за спиной, тоже люди не сами по себе. Люди ржут редко и не так громко. Там тоже лошади. И они тормозят рыцарей. Да, там нет женщин и безногих, там опытные подготовленный и злые воины, но и у них ускориться сильно не получается. Часа три уже не могут догнать.

Преследование кончилось неожиданно. Не так, преследование-то продолжалось. Бегство кончилось. На пути была река, небольшой приток Аа, может и названия нет. (река Нериня). Но дожди лили долгонько, да и был приток довольно глубокий. Пусть шириной всего метров семь, но глубиной метра два. Всё. Мы принимаем бой. Некуда больше бежать. Идти вверх по течению не вариант, там болотина.

— Бросим коней. Вон сосна валяется, отрубить мечом ветви и переплыть на ней… — выдал завиральную идею Юрген и сам рукой махнул, — не успеть. Отто, у тебя ведь шёлковая тетива? Мартин? А у тебя?

Те покивали, и сразу фон Бок стал на лук тетиву зелёную натягивать. Натянул на свой громоздкий арбалет шнурок из шёлка и управляющий.

— Пять стрел у меня осталось, — сообщил он Киселю.

— А у меня двенадцать, — пересчитал свои монах расстрига.

— Значит, только вы семнадцать пацаков завалите.

— Пацаков? Это на каком языке? — вот не отнять у фон Бока чего, так это любознательности.

— Мартин! — поторопил расстригу Кисель, — Займи уже место. Вон за то дерево встань.

Иоганн осмотрел воинство. Отдал тюфянчею дагу. А то Самсон сидел на земле убитый такой и на ладони пустые смотрел. На манеже те же. Пятеро воинов и фон Бок. Или шестеро теперь, Изотов уже ногтем проверяет заточку. В глотку вцепится ворогу, а заберёт с собой на тот свет одного литвина. А учитель? А чего учитель. Двенадцать стрел из-за укрытия. Можно и за двоих плюсануть.

— Повоюем, — это Иван Фёдорович себе под нос.

— Чего ты там, Иоганн, молишься? Это правильно. Держи кинжал. Защищай женщин, — а чего, может и не совсем пропащий для мира человек Кисель?

Диспозиция выглядела так. Поляной это назвать тяжело. Тут дерево толстое разлапистое, тут кусты. Берег зарос лещиной и ивой. Сбоку комель вывороченной сосны торчит. Но при всём при этом пустого пространства хватает. Литвинам метров двадцать практически без укрытия придётся преодолеть. Иоганн бы фон Бока поставил за тот комель. Как бы во фланге у наступающих получится. И в прикрытие одного из воинов барона. Но не он главный и затевать ненужный спор с Юргеном сейчас не время и не место. Он Мартина поставил за то большое дерево, выступающего из кустов. И ладно бы, но прикрытия ему не дал. Отто залез в кусты за этим деревом. Вот управляющий молодец, ни конный, ни пеший не подберётся быстро, и в эти кусты до самой реки отступать можно. Сам Юрген, двое кутилье Генриха фон Лаутенберга и Петерс на конях с мечами стоят в центре этой композиции.

Иоганн же с датчанкой и просто Марией тоже в кустах, но чуть сбоку, как раз за комлем сосны начинаются заросли шиповника и ивы, вот они за ними и схоронились. У датчанки и Иоганна по короткому, сантиметров тридцать кинжалу в руке. У мачехи чётки. Так-то, если она уговорит бога отца или бога сына, да даже бога святого духа вмешаться и им помочь, то неплохо получится. Да даже, если её тёзка — Дева Мария, отправит литвинов щелчком пальцев в Ад, то значит чётки, привезённые отцом из крестового похода, не зря сейчас в руках мачехи бегают. Не нервы это, а стратегия такая.

Тюфянчей с двумя конями с другой стороны поляны. Там склон к речушке начинается и болотина. Если что, можно инвалиду туда броситься. Лошадь за ним точно в топь не пойдёт.

Враги уже сообщили о своём приближении, слышно ржание лошадей и крики загонщиков. Улюлюкают. Охотники, мать их. На женщин и детей с инвалидами. Ну, посмотрим, недолго осталось. Первые охотники пошли по шерсть и восемь комплектов брони и оружие оставили. Поценнее шерсти железо.

Всадники показались минут через пять. Трое выехало на ту сторону недополянки из леса и остановились, богатырей с картины Васнецова изображая. Недолго позировали. Увидели четверых всадников и как давай орать ором хором.

И тут, не дожидаясь команды, вжикнул арбалет у Хольте. Отто молодец. Стрела толстая и тяжёлая вошла в грудь среднего богатыря, раздвинула кольчужные кольца и дальше процарапалась. Литвин покачнулся. Бросил орать и стал сползать в сторону левого богатыря. А Отто Поднялся во весь рост и спокойно, как на тренировке, сунув ногу в стремя арбалета, стал тянуть перчаткой тетиву зелёную на себя. Правый всадник тоже орать прекратил и вонзив шпоры в бока жеребца каурого скакнул в сторону управляющего. И тут в него влетела стрела фон Бока. Всадник был в ерихонке, куда уж расстрига метил неизвестно, но стрелял в профиль лыцарю и попал прямо под обрез шлема. Стрела вонзилась в нос и вырвав из него кусок дальше не полетела. Там стрелка на шлеме, она в неё вонзилась, сломалась и двумя обломками изуродовала чело лыцарю. Таких девушки не любят — безносых и безглазых.

Глава 3

Событие седьмое

Хор не зря производил ор. На него откликнулись и орально, и материально. С криками на поляну выскочило с десяток всадников. Видно было, что это один отряд, а не желающие побегать за местными, скучковались с разных мест. Лыцари были одеты в одинаковые коричневые плащи, и коричневые же штаны, почти невидимые из-за высоких чёрных сапог и набедренников железных. В руках у всех мечи. А нет, один с копьём в руке, но коротким и держит его наконечником вниз, так что сразу и не разглядеть. Шлемы у лыцарей разные, но в основном конические ерихонки, с козырьком и стрелкой, защищающей нос.