'Вы просто не знаете, куда смотреть'. Часть третья: 'День очищения' - Павел Сергеевич Иевлев

ведьму», пожалуй. Сливочный ликёр, белый ром, триплсек, немного льда.

— Звучит отлично.

Я смешал напиток в высоком стакане, поставил перед ней на стойку.

— Пей, я принесу туфли.

Когда вернулся с коробкой, женщина отпила треть.

— Вкусно, — оценила она. — Это они?

— Да, примеряй. Должно подойти, делали по образцу.

— Всё равно не то, — она покрутила туфли в руках, — но он старался, я знаю.

Пришла босиком, ноги совершенно чистые. Изящные, хотя и большие, ступни с аккуратными пальчиками, тонкая лодыжка, идеальная форма голени, а про бёдра лучше даже не думать. Обувь села прекрасно.

— Спасибо. Лучше, чем ничего, — женщина прошлась взад-вперёд, прислушиваясь к ощущениям.

— Не меня надо благодарить. Но он…

— Умер, я знаю.

— Убит.

— Смерть есть смерть, никакой разницы, — женщина говорит совершенно равнодушно.

— Тебя это не волнует?

— А должно? Все умирают.

— Но не ты?

— Не будем об этом. Разговоры о смерти не подходят для приятного вечера в баре, — она снова засмеялась своим поразительным смехом, от которого сладко дрожит внутри. — Расскажи лучше о себе. Я слышала, тебя зовут Роберт. Кто ты, Роберт? Что ты делаешь здесь?

— Я бармен. Наливаю напитки.

— Прекрасное занятие. Налей мне ещё один такой же. «Белая ведьма», надо же! — и снова смеётся.

— А как называешь себя ты?

— Ну, поскольку имя «белая ведьма» уже занято, — она поболтала в стакане напиток, — можешь называть меня просто «хозяйка».

— Не могу, — покачал головой я.

— Почему?

— У меня не бывает хозяев.

— Я не твоя хозяйка, — улыбается она, — а хозяйка места.

— Не похоже, что ты тут главная.

— Ты просто не знаешь, куда смотреть. Но я тебе рада. Ты ведь такой же, как я?

— Нет, другой.

— Другой, но такой же, — кивнула она удовлетворённо. — Это интересно. Почему ты здесь? Именно этой осенью?

— Выполняю свою работу.

— А говоришь, нет хозяев. Но ведь кто-то тебе эту работу дал? Кто-то за неё заплатит?

— Можешь считать меня индивидуальным предпринимателем.

— Я не против, — смеётся она, — предпринимай. Не обижай моих детей, и мы не поссоримся.

— Они сами кого хочешь обидят.

— Такова их природа. Наша природа. Ты ведь такой же, хотя и другой. И мне это нравится. Спасибо за туфли. Буду заходить иногда, ты не против?

— Бар работает до последнего клиента.

***

Проводил до порога, постоял, глядя вслед. Волшебная походка, красивая фигура, великолепные ноги. Совершенство.

Закрыл дверь, погасил свет, поднялся в спальню, привычно сдвинул в шкафу пахнущую табаком и одеколоном чужую одежду, повесил свою куртку и заметил, что из кармана висящей на вешалке кожаной жилетки торчит краешек узкого конверта.

Уважение к чужим секретам не входит в список моих профессиональных компетенций и этических принципов, да и конверт не запечатан. Внутри маленький листок, судя по формату, оторванный от карманного блокнота на пружинке. На нём ручкой написано: «Код от сейфа 1309».

Сдержал порыв отправиться в подвал немедленно — время к двум часам ночи, надо хоть сколько-нибудь поспать. Утром, всё утром.

Глава 20. Полусладкий Пастор

Нижнее отделение в сейфе набито пухлыми пачками наличных. Я даже трогать их не стал, чужого не надо. Но на глаз сумма весьма и весьма приличная. В этом городе на такую даже и купить-то, пожалуй, нечего. Наверху — папка с бумагами. Документы на бар, торговая лицензия, пожарный сертификат, договор на вывоз мусора, квитанции электрической компании, страховка на случай пожара… Немалая, однако. Спалить его как бы не выгоднее, чем продать. Да и кто купит?

Завещание. Владелец в случае смерти всё оставляет дочери. Логично. Жаль, пропали оба.

Три пачки с патронами двенадцатого калибра. Пули и крупная картечь. Не на утку ходил этот охотник.

Коробка из-под марципановых конфет. Жестяная, глянцевая, розовая с золотом. Лежит поверх всего, сияет фальшивым блеском, только надписи «Открой меня» не хватает.

Я открыл.

Внутри толстая тетрадь, плотно исписанная мелким почерком, несколько защищённых конвертов — пустых, с напечатанным на принтере почтовым кодом. Анонимный абонентский ящик в неизвестном почтовом отделении — вместо адреса только длинный номер. Без справочника не понять даже город, да это, скорее всего, и неважно. Старомодная, но снова востребованная услуга для тех, кто не любит электронную почту, которую теперь прочитать куда проще, чем бумажную. Спецконверт, в отличие от цифровой криптографии, хотя бы не вскрыть так, чтобы не осталось следов. Даже не будь в коробке фото, я бы и так догадался, чьё это имущество. Но фотография есть — квадратный полароидный снимок, на котором со стаканом в руке сидит у стойки бара грустный и почти трезвый Калдырь. Кажется, эта коробка предназначена мне. Впрочем, если и нет, меня это не остановит.

***

— Привет, босс! — здоровается бодрая и какая-то непривычно незлобная Швабра.

— Здравствуйте, Роберт, — приветствует меня её подружка.

— Что-то вы сегодня рано. А как же школа?

— Занятия отменили! — сообщила уборщица. — Вместо них три дня будут экскурсии на Завод. В рамках профориентации. Моя группа завтра, так что сегодня я совершенно свободна.

— И сразу явилась на работу? Вместо того чтобы… Что обычно делают сбежавшие с уроков школьники?

— Что, босс?

— Э… не знаю, — признался я. — Но вряд ли отправляются убирать туалеты.

— А куда шёл, сбежав с уроков, ты?

— Я не сбегал с уроков.

— Да ладно, не ври! Ни разу?

— Честное слово.

— Ты был такой правильный и скучный?

— Нет. Я не учился в школе.

— Серьёзно? Почему?

— Так вышло. Итак, почему вы тут?

— Это всё она, — Швабра махнула рукой на блондинку, — кажется, запала на нашего засранца. Но я тебе этого не говорила, босс!

— Любовь зла, — пожал плечами я.

— Он забавный, — сказала всё-таки услышавшая наш разговор блонда. — И говорит то, что думает.

— Он просто мало думает, — фыркнула Швабра, — и много говорит.

— Остальные ещё хуже.

— Вау, герла, ты рили тут! — по лестница спускается улыбающийся шире