Ведьмино отродье - Сакс Ромер

Тяжелые портьеры арочного входа отодвинулись, и вошла Майра Дюкен. Справа от изящной девушки стоял гранитный Осирис, слева — позолоченный саркофаг. Она же, лучащееся видение, одетое во все белое, бросилась к гостю. Девушка остановилась перед лампой, и свет, проходящий через мягкие русые волосы, был похож на нимб, обрамляющий самое красивое, по мнению Роберта Кеана, лицо на свете.

— Вы здесь, мистер Кеан, — сказала она и очаровательно залилась румянцем, — а мы начали думать, что вы нас забыли.

— Ничего подобного, — ответил он, пожимая протянутую руку. Что-то в его голосе и манере заставило девушку опустить ясные серые глаза. — Я в Лондоне всего несколько дней и с удивлением обнаружил, что работа в газете отнимает больше времени и усилий, чем я ожидал.

— Вам действительно надо повидаться с дядюшкой? — спросила Майра.

— Вообще-то да. Но, по-моему, он не в состоянии принять меня…

Майра покачала головой. Радостное выражение лица омрачилось. Кеан даже забеспокоился: она была бледна, под глазами темнели круги.

— Сэр Майкл серьезно болен? — быстро спросил он. — Только один из видимых симптомов…

— Да, по крайней мере, все началось с одного из них.

Она замешкалась, и Роберт, к своему отчаянию, увидел,

что девушка плачет. Опекун нездоров, она совершенно одна, рядом нет даже друга, способного выслушать и развеять ее страхи, — молодой человек внезапно ощутил весь ужас сложившейся ситуации.

— Вы очень утомлены, — мягко заметил он. — Вы не отходили от его постели?

Она кивнула, пытаясь улыбнуться.

— Кто с ним сейчас?

— Сэр Элвин Гроувз, но…

— Мне послать телеграмму отцу?

— Мы уже телеграфировали ему вчера.

— Что? В Париж?

— Дядюшка настаивал.

Кеан вздрогнул.

— То есть он сам полагает, что заболевание серьезное?

— Сложно сказать, — устало ответила Майра. — И он странно себя ведет: никого не пускает в комнату, я едва его уговорила принять сэра Элвина. И еще, за последнее время уже дважды, он просыпался среди ночи и кое о чем просил.

— О чем же?

— Просил позвать утром поверенного. И говорил со мной так резко, почти с… ненавистью.

— Не понимаю. Вы исполнили его просьбу?

— Да, и каждый раз, когда юрист приезжал, он отказывался его принять!

— Полагаю, вы у него и ночная сиделка?

— Я сплю в соседней комнате, по ночам ему всегда хуже. Возможно, у меня начинают пошаливать нервы, но прошлой ночью…

Она опять замолчала, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, но, бросив взгляд на Кеана и прочитав в его глазах неподдельное беспокойство, решила рассказать все.

— Я спала и, наверное, мне что-то снилось, потому что мне показалось, будто где-то рядом произносили заклинание.

— Заклинание?

— Да, было очень страшно. Потом стало невыносимо холодно, словно ледяной дух овеял меня своими крылами. Как бы описать это чувство? Все тело онемело, думаю, нечто подобное ощущают бедные путешественники, когда поддаются искушению и засыпают в снегу.

Кеан с тревогой смотрел на нее: рассказанное походило на симптомы опасного заболевания.

— Мне удалось проснуться, — продолжала она, — но я почему-то ужасно испугалась одной мысли о том, что нужно зайти в дядину комнату. Я слышала, как он что-то невнятно бормочет, и заставила себя переступить порог. И увидела — боже, если я расскажу, вы сочтете меня сумасшедшей!

Она закрыла лицо руками и задрожала. Роберт развел ее руки и заставил поднять глаза.

— Продолжайте, — спокойно сказал он.

— Шторы были распахнуты, хотя я отчетливо помню, как задергивала их, но теперь они не закрывали окно — и лунный свет падал на кровать.

— Плохо. Должно быть, ему снились кошмары.

— Но приснилось ли мне? Мистер Кеан, над моим дядюшкой простерлись две руки, и они медленно двигались то вверх, то вниз, озаряемые луной!

Кеан вскочил и прижал ладонь ко лбу.

— Продолжайте, — сказал он.

— Я — я закричала, но не громко, я чуть не упала в обморок. Руки отдернулись в тень, дядя проснулся и сел. Он тихо спросил, здесь ли я, и я подбежала к нему.

— Дальше.

— Он очень холодно приказал мне вызвать поверенного к девяти утра, а после лег и тут же заснул. Поверенный приходил и пробыл у него около часа. Затем отослал за своим помощником. Оба покинули дом в половине одиннадцатого. С тех пор дядя словно под гипнозом. Он лишь однажды пришел в себя и просил позвать доктора Кеана. Я сразу отправила телеграмму.

— Отец будет здесь сегодня вечером, — уверенно сказал Роберт. — Опишите руки, которые вы видели. Было ли в них что-то необычное?

— В лунном свете они казались неестественно белыми. На одном пальце — кольцо, зеленое. Ах! — она вздрогнула. — Как сейчас вижу.

— Сможете его узнать?

— Без сомнения!

— В комнате, конечно же, никого не было?

— Никого. Жуткое видение, никогда его не забуду.

Глава III. Кольцо Тота

Все стихло на Хаф-Мун-стрит; полчаса назад пробило двенадцать, но Роберт Кеан все еще мерил шагами отцовскую библиотеку. Он был очень бледен. Взгляд его то и дело возвращался к раскрытой на столе книге. Наконец он поднял книгу и еще раз прочитал взбудоражившие его отрывки.

«В 1571 году на Гревской площади казнили печально известного Труа-Эшеля. Пред лицом короля Карла IX он признался… что накладывал чары… Присутствовавший на казни Адмирал де Колиньи вспоминал… смерть двух аристократов… Он добавил, что тела их были найдены черными и раздувшимися».

Дрожащей рукой он перевернул страницу.

«Знаменитый маршал д’Анкр, Кончино Кончини, — читал он, — был убит пистолетным выстрелом на подъемном мосту при входе в Лувр гвардейским капитаном Витри 24 апреля 1617 года… Было доказано, что маршал с женой колдовали с помощью восковых фигурок, которые держали в гробах…»

Кеан поспешно захлопнул книгу и вновь начал ходить по комнате.

— Но это же совершенно невероятно, — простонал он. — И все же я собственными глазами видел…

Он подошел к полке, пытаясь найти книгу, которая, насколько он знал, может пролить свет на покрытую мраком тайну. Но не нашел. Несмотря на жару, казалось, что в библиотеке стало значительно холоднее. Он позвонил в колокольчик.

— Марстон, — обратился он к пришедшему слуге, — вы наверняка очень устали, но доктор Кеан прибывает через час. Скажите ему, что я отправился к сэру Майклу Ферраре.

— Но уже за полночь, сэр!

— Знаю. Тем не менее, я ухожу.

— Хорошо, сэр. Вы собираетесь подождать доктора там?