Строгая изоляция - Шон Блэк

Внутри не было никаких признаков жизни. После завывания сирен и криков на улице это относительное спокойствие настораживало. Он медленно прошел к прилавку; пистолет в правой руке, левая поддерживает ее снизу.

За прилавком оказалась девушка, скорчившаяся под кассой; руки связаны тесьмой, рот заклеен липкой лентой. Пространство было узким: такие магазины старались использовать все доступное место для товара. Он опустился на колени и коснулся рукой ее плеча, заставив вздрогнуть.

— Все хорошо, скоро все будет в порядке, — прошептал Лок.

Он нашел край ленты и подцепил его ногтем.

— Сейчас будет немного неприятно, пожалуйста, постарайся не вскрикнуть, ладно?

Она кивнула, зрачки все еще были расширены от ужаса.

— Сейчас я быстро сдерну эту штуку, почти как лейкопластырь. Раз, два, три…

Лок дернул за край тесьмы, отрывая ее; девушка едва подавила вскрик.

— Мой папа лежит там, — слова вырывались вместе с тяжелым дыханием. Она кивнула в сторону коридора, который тянулся от фасада магазина к дальней его части. — У него больное сердце.

— Кто еще здесь?

— Двое мужчин. Наверху.

— Ты уверена?

— Да. Они еще не спускались.

— Где лестница?

Она дернула головой в сторону обшитой темным деревом двери в глубине коридора.

Лок потянулся к своему «герберу»,[8] одним движением открыв нож. Девушка вздрогнула.

— Я собираюсь освободить тебе руки.

Казалось, она поняла, но ее тело оставалось напряженным и скованным все время, пока он пилил матерчатую тесьму у нее за спиной. Вначале Лок решил, что, кто бы ни связал ее, ему пришлось импровизировать и пользоваться подручными средствами, но сейчас понял, что это удачный выбор. Такую штуку применяли в Ираке военные, когда требовалось задержать сразу много человек. Однако острое «герберовское» лезвие быстро справилось с задачей.

— Позаботься об отце. Если услышишь выстрелы, выскакивай наружу, но оставайся на этой стороне улицы.

Лок встал, подошел к двери, ведущей на лестницу, открыл ее и огляделся. Когда он двинулся вверх по ступенькам, стараясь осторожно переносить свой вес с одной на другую, в горле запершило от пыли. Лок сосредоточился на дыхании, и бессознательно суженное поле зрения снова стало расширяться. К моменту, когда Лок достиг второго этажа, его пульс замедлился на двадцать ударов в минуту.

Над ним протопали шаги. Кто бы это ни был, он спешил. Лок пригнулся, прижавшись спиной к стене, пистолет был нацелен между стержнями решетки перил на третий этаж.

Какое-то внезапное движение, будто кто-то выскочил из укрытия над ним, неясные очертания человека. Прежде чем Лок успел прицелиться, силуэт исчез.

Он медленно начал подниматься к последнему пролету лестницы, держа перед собой «ЗИГ» с указательным пальцем на спуске. Наверху было две двери: одна слева, футах в шести, другая, полуоткрытая, справа.

Он выбрал правую дверь и распахнул ее носком ботинка. В комнате воняло плесенью и мусором. Внутри стоял стол, за ним — картотечный шкаф. Открытое окно выходило в переулок. В раме торчал стальной костыль; синяя веревка, обвязанная вокруг него, исчезала в прозрачном воздухе. Лок подошел к ней и высунулся из окна, успев заметить, как и ожидал, спины убегающих снайперов.

Он включил рацию.

— Тай? — прошептал он.

— Здесь.

— Корейский магазинчик, полквартала дальше. Второй этаж.

— ОК, мужик, сейчас передам дальше.

При некоторой удаче спецназ сможет оцепить периметр квартала и найти стрелков, прежде чем им удастся слинять. Нью-Йорк предоставляет психам исключительные возможности маскировки в городской среде, но даже здесь потный убийца, который тащит орудие своего ремесла, будет здорово выделяться из толпы.

Лок прошел обратно по коридору, остановившись у второй, закрытой двери, затем отступил и поднял ногу. От удара ботинка дверь распахнулась. Раздался оглушительный грохот. Леска, привязанная к дверной ручке, дернула спуск дробовика. Сила удара отшвырнула Лока назад, к перилам. Он тяжело приземлился на спину, врезавшись головой в стену и оставив глубокую вмятину в гипсокартоне. Затем мир исчез.

Глава 6

Группа машин сбилась в кучку у эксклюзивного жилого квартала. Двигатели работали, выхлопные трубы плевались маленькими облачками дыма, катившимися через шоссе Рузвельта до самого края Ист-Ривер.

Наталья Веровская пряталась под большим зонтиком с логотипом Four Seasons[9] у входа с зеленым козырьком. Стоя отдельно от других нянек и бонн, ожидающих своих подопечных с предрождественского праздничного вечера, она взглянула на часы. Они должны выйти с минуты на минуту.

После ожидания, показавшегося вечностью, из дверей начала появляться толпа возбужденных детей, сжимающих сумки с сувенирами. Последним, как обычно, вышел Джош, гибкий семилетка с копной каштановых волос. Он очень серьезно беседовал с одним из своих друзей, обсуждая существование Санта-Клауса.

Джош, едва увидев Наталью, оборвал разговор небрежным «покеда» и бросился к девушке. Обычно это был сигнал; Наталье следовало поймать Джоша в объятия, крепко сжав, поднять в воздух и поцеловать. Джош делал вид, что поцелуй — это неприлично, но втайне им наслаждался. Но сегодня она просто молча взяла его за руку.

— Эй, я не ребенок, — запротестовал он.

Наталья не ответила, и Джош немедленно посмотрел на нее снизу вверх, выискивая причины плохого настроения:

— Нати, что случилось?

— Ничего. Пойдем, — резко сказала Наталья. Она быстро вела его к автомобилю, припаркованному через улицу.

Когда задняя дверь распахнулась, Джош замешкался:

— А почему не пешком?

— Для прогулки слишком прохладно.

Вранье. Сегодня прохладно. По правде, даже холодно. Но они ходили домой пешком, когда было и еще холоднее.

— Но мне нравится, когда прохладно.

Хватка Натальи стала крепче:

— Быстрей, быстрей.

— А мы будем пить горячий шоколад, когда придем домой?

— Конечно.

«Еще одно вранье».

Джош улыбнулся: он уже практически победил. Отец Джоша терпеть не мог, когда мальчику давали что-то сладкое до обеда, и в целом Наталья была с ним согласна, только изредка позволяя Джошу стащить какую-нибудь конфету в качестве особого пятничного лакомства, когда он заканчивал все свои уроки.

Он влез на заднее сиденье машины.

— С пастилой?

— Точно, — ответила Наталья.

Водитель, лицо которого затеняла перегородка, ударил ладонью по гудку и сразу нырнул в поток машин. В конце квартала он резко повернул направо, вниз по 84-й улице, к 1-й Авеню.

Наталья смотрела прямо перед собой.

Джош взглянул на нее, выражение его лица казалось имитацией взрослой озабоченности.

— Что-то не так?

Глухой щелчок блокировки дверей. По глазам Джоша Наталья заметила, что он начинает паниковать.

— Просто, чтобы ты не выпал.

«Третья ложь».

— Но я не собираюсь выпадать.

На светофоре загорелся зеленый. Наталья наклонилась проверить ремни Джоша, когда машина рванула вперед, чтобы успеть проскочить следующий перекресток. Сейчас справа от них был парк с голыми, лишенными листьев деревьями. Они обогнали одинокого бегуна с обветренным лицом.

На 97-й они свернули в Центральный парк, пересекая его насквозь к Верхнему Вест-Сайду. Теперь было ясно, что они едут не к дому.

Джош отстегнул ремень и вскарабкался на сиденье, вглядываясь в тонированное стекло.

— Мы едем не туда, — запротестовал он, от волнения голос стал совсем тоненьким. — Куда мы поехали?

— Это ненадолго, — шикнула на него Наталья. «По крайней мере это — правда», — сказала она себе.

— Почему ненадолго? Куда мы едем? — он сделал паузу и нервно вздохнул. — Если мы не поедем домой прямо сейчас, я все расскажу папе, и он надерет тебе задницу.

Окно перегородки за сиденьем водителя поехало вниз, водитель обернулся. Его волосы были подстрижены коротко, по-военному, и тронуты сединой на висках. Черный пиджак, придающий ему вид шофера, был тесен, и казалось, сейчас лопнет под мышками.

— Вези нас домой! — крикнул ему Джош. — Быстро!

Водитель не обратил на него никакого внимания.

— Либо ты заставишь маленького ублюдка сесть, либо я, — сказал он Наталье, отвернув полу пиджака и продемонстрировав кобуру с 9-мм «Глоком», рукоять которого казалась особенно черной на фоне белоснежной рубашки.

Джош замолчал и уставился на пистолет, перейдя от паники к тихой ярости.

За водителем, через прозрачное лобовое стекло, он увидел машину с бело-голубой эмблемой полицейского управления Нью-Йорка. В течение нескольких секунд они ехали почти параллельно. Еще секунда, и патруль исчезнет.

Джош почувствовал, что это его единственный шанс, и резко дернулся к переднему сиденью. Правый локоть водителя взлетел вверх и треснул мальчика по лбу с такой силой, что он свалился в пространство между сиденьями.