Печать ворона - Андрей Прусаков

Спаситель приближался, бесстрашно хлюпая по болоту, и мальчик испугался, что тот тоже провалится и утонет вместе с ним! Но человек шагал уверенно и твердо, видимо, хорошо зная дорогу даже в полной темноте. Неясная тень мелькнула на фоне скупого на звезды неба. Не успел Иван испугаться, как чьи-то руки ухватили за плечи, и сильный рывок выдернул из трясины. Спаситель зажал Ивана под мышкой и, шагая размашисто, как солдат, двинулся назад. Вот под ногами за-трещали сухие ветки. Берег! Но человек, не останавливаясь, шел дальше в лес, и Иван слабо выдавил:

— Куда вы меня несете? Я сам пойду!

Человек не отвечал, это еще больше напугало Ивана. Зажатый под мышкой незнакомца, Ваня видел лишь мелькавшие ноги в высоких, с раструбами, сапогах. Вдруг человек остановился и опустил мальчугана на землю. Ваня отступил на шаг и взглянул на него. Длинные белые волосы ниспадали на плечи незнакомца, по-крытые черным плащом, спускавшимся до пят и почти сливавшего спасителя с ночной тьмой. Лицо Ваня рассмотреть не смог.

— Иди в дом, — сказал человек. Голос был хрипл и немного страшен. Иван шагнул назад, готовясь убежать, огляделся и только теперь заметил старый деревянный дом, наполовину вросший в землю так, что единственное, крошечное окошко его находилось на уровне Ваниных коленок. Из окошка на землю падал слабый рассеянный свет.

— Не бойся, иди в дом, — повторил спаситель, но Ваня не решался. Этот человек не нравился ему, хотя и спас из болота. Чем-то неясным и пугающим веяло от высокой неподвижной фигуры.

— Отведите меня домой, — жалобно сказал Ваня, — пожалуйста!

— Отведу, — сказал человек, — но утром. Ночью ходить здесь опасно. Верь мне.

И человек двинулся к дому. Это «верь мне» почему-то убедило мальчика, и он послушно пошел за стариком. Ведь дом всегда лучше темного, неуютного леса. Почему Иван решил, что перед ним старик — он не знал. Быть может, из-за длинных белых волос?

Низенькая дверь открылась почти бесшумно, верно, была хорошо смазана. Внутри избенка казалась меньше, чем снаружи. Несколько свечных огарков на не-большом столе освещали низкую, но широкую лежанку, вместо белья застеленную звериными шкурами, обмазанную глиной печурку у входа, здесь же были свалены дрова, о которые Ваня едва не споткнулся. На длинных полках над постелью стоя-ла разнообразная посуда и утварь: горшочки и пыльные бутылки, сплетенные из коры короба и коробочки, связки пахучих корешков и трав.

— Есть хочешь? Хочешь! — сам же и ответил хозяин дома. Слабый свет свечей позволил мальчику разглядеть хищный длинный нос и густые черные брови, резко контрастировавшие с белыми прядями волос. Из-под складок распахнувшегося плаща выглянула коричневая кожаная рубаха и какой-то орден на толстой желтой цепи. Незнакомец выглядел странно, очень странно.

— Вот, попей, — в руках человека появился горшочек, из которого пахло душистым и пряным. Ваня не решался пить, но хозяин кивнул хищным носом:

— Это настойка из трав. Она прибавит тебе сил. Пей, не бойся.

Ваня глотнул терпкий сладковато-горький напиток.

— Садись туда, — сказал хозяин, указывая на постель, — и снимай одежду.

Говорил он отрывисто, короткими весомыми фразами, словно зная, что бы-ло, есть и будет. Спорить с этим голосом было решительно невозможно, и Ваня разделся, оставшись в одних трусах.

— Теперь ложись и спи. Завтра ты будешь дома.

То ли от этих слов, то ли от усталости и пережитого страха, а может, от странного напитка Ивану жутко захотелось спать. Он лег на бок, положил руку под голову, натянул на себя мохнатую шкуру и мгновенно уснул.

Сон, приснившийся в избушке на Вороновой Гати, Иван запомнил навсегда. И верно, сон этот не был сном, потому как Иван видел все происходящее ясно и отчетливо, будто не спал, но в то же время не мог проснуться и лежал, скованный по рукам и ногам неведомой силой…

Беловолосый старик склонился над ним, хищное лицо озарилось радостной улыбкой. Хозяин подошел к печи, на большое металлическое блюдо выскреб кучку мерцающих рубиново-черных углей и поставил блюдо на стол. Склонясь над ним, хозяин занялся странными приготовлениями. Он чертил на закопченном блюде странные знаки, потом, что-то бормоча под нос, длинными белыми пальцами сложил еще тлеющие угли горкой в центре подноса, взмахнул рукой, и они, шипя, вспыхнули с новой силой колеблющимся белым пламенем.

— Уно… Мефи… Аб иницио… Ад инфинитум… Сик… Корвус… Итэм верба… Мута-мур… — странные слова зависали в густом плотном воздухе каморки, словно удары часов с боем, приближая нечто важное, что-то, ради чего они и встретились здесь, и встретились не случайно…

Тень старика металась по каморке, отражаясь на замшелых стенах причудливыми образами. То черные крылья, расправляясь, заполняли внутреннее пространство избушки, то фигура хозяина съеживалась, становясь похожей на странную птицу с человеческой головой. Птица приблизилась к Ивану, и горящие черным огнем глаза впились в лежащего мальчика. Предчувствуя беду, он заметался на постели и тихо застонал. Хозяин сунул руку со скрюченными пальцами в призрачное пламя и, не ощущая боли, с радостью наблюдал, как человеческая рука медленно чернела, обугливалась и съеживалась, становясь похожей на уродливую птичью лапу. Старик приблизился к спящему мальчику, и черные когти зависли над ним:

— Фэцит! — громко и торжественно сказал старик.

Птичья лапа скользнула под шкуру, прикрывавшую мальчика, и Иван почувствовал боль, словно до тела дотронулись раскаленным железом. Он закричал. В тот же миг хозяин отступил во мглу и пропал, слившись с тенью в углу комнаты…

Иван проснулся. Яркий луч света падал ему на лицо, пробиваясь сквозь уз-кое оконце. Он вспомнил страшный сон и сел на постели, подобрав под себя ноги. В комнатке никого не было, одежда лежала рядом.

«Где же хозяин?» — подумал Ваня, одеваясь. В каморке было непривычно пусто: свечи со стола исчезли, полки, где стояла утварь, пустовали, дрова, сваленные у печки, пропали. Наверно, хозяин прибрался, пока он спал. Мальчик представил, что сейчас происходит в деревне, ведь он ушел в лес и не вернулся ночевать. Что подумает бабушка? Наверно, что он утонул. И, наверно, его ищут. Надо идти!

Иван оделся, застегнул сандалии, измазанные засохшей болотной грязью, и выскочил из дома. Лес был светел и красив. Крошечную полянку с избушкой заливало яркое солнце, и все приключившееся ночью казалось жутким и неприятным сном. «Так может, это и был сон — но как же я выбрался из болота, думал Ваня. Ведь мне помог тот странный человек с белыми волосами. Он обещал, что проводит до дома, а сам пропал! Некогда думать, надо скорее бежать домой!»