Не будите Гаурдака - Светлана Багдерина

— А он з-знает?

— Если он не з-знает… н-не знает… никто!..

— И где найти его? — вперилась ему в лицо хищным взглядом моментально протрезвевшая Сенька.

— С-собирайтесь, пошли… — загадочно подмигнул атлан. — Есть у меня как раз… один знакомый… человечек… который з-задолжал мне… ус-слугу…

Не без труда герои дня были вырваны из дружеских объятий Седьмой Красногорской, собраны в крепко держащуюся друг за друга кучу и выдворены на улицу. Прохладный вечерний воздух омыл разгоряченные головы и лица. Глаза, привыкшие к неровному масляному освещению, удивленно заморгали, оглядывая опустившуюся на город тьму, испещренную желтоватыми прямоугольниками окон, сентиментально воззрились на бездонное небо, полное золотых точечек-звезд, вдохнули полными грудями июньскую ночь…

— Открылась з-звездна… бёзд п-полна… — попробовал процитировать под аккомпанемент нечто подходящее по духу к волшебному моменту менестрель, прислушался к сказанному, странным эхом повисшему средь примолкшей компании, и озадаченно поджал губы.

Вроде, у классика было как-то иначе?..

Но как?..

Хихиканье аудитории быстро привыкшему купаться в обожании барду определиться с ответом тоже не помогало.

— Вы… это… ваши величества… не обижайтесь на нас… а?.. — извиняющимся тоном заговорил Самшит.

Враз лишенного родимого стула и стола, его качало и бросало из стороны в сторону, как корвет в бурю, но он терпел и сражался с непогодой, так и не решаясь ухватиться за спутников. Наконец, Олаф сжалился над бедолагой, ухватил за плечо и пришвартовал к своему боку как к тихой гавани.

— Да мы и н-не обижаемся … — добродушно пробасил он.

— Ч-чего… на дураков об-бижаться?.. — пробурчал под нос менестрель.

Ресторатор, не услышав вторую ремарку, с облегчением выдохнул и продолжил:

— Этого Явора свои… это… тоже… не слишком ув-важают… И если бы это… еще бы он чего себе позволил… они бы сами ему… это… указали… значит… Но вы… иностранцы… понимаете, да?.. А от пришлых никакой атлан… т-терпеть не будет… хоть он на него накатит… хоть на д-других… хоть на с-страну…

— Так по сп-праведливости же!.. — несколько уязвленно отозвался отряг.

— А не играет… значения… — помотал лысеющей головой Самшит. — Мы… атланы… такие…

— Чудики? — мягко предположила Сенька.

— П-патриоты, во!.. — с гордостью вспомнил нужное слово трактирщик. — Мы за Атланду… или город… или своих… всем башки пооткручиваем… Вот… Извините… вашвеличес-ство… Такой уж у нас… этот…

— Б-бзик? — подсказал бард.

— Н-национальный… х-характер!..

— Целая нация больных на голову… такого я еще… н-не видел… — пробормотал на всю улицу миннезингер, поправляя подмышкой так и норовящую вывалиться лютню.

— А к-куда это… мы й…идем… с-спрашивается… в-ваше высоч-чество?.. — снова вынырнул из царства хмельных видений в окружающую действительность Фикус.

— С-самшит… куда, говоришь… мы идем? — переадресовала вопрос трактирщику царевна.

— К одному… ч-человечку… — уклончиво отозвался труженик атланского общепита.

Показалось Сеньке или нет, но теперь голос их проводника содержал гораздо меньше энтузиазма и уверенности, чем раньше.

— К-к-к-к-какому? — выговорил, наконец, трудное слово Олаф.

— Э-э-э… к одному, — исчерпывающе уточнил атлан.

— А з-зачем? — строго сдвинул брови придворный лекарь.

Отбивая подкованными каблуками ритм, мимо прошел, покосясь, но не задавая вопросов, патруль ночной стражи. Воркуя что-то неразборчиво, но беспрестанно, пошла на обгон влюбленная парочка — он с губной гармошкой, она с пестрым кульком сладостей. Шаркая, проплелся вдоль стенки навстречу сутулый дедок с ведром и удочкой.

Трактирщик молчал.

— Эй, Самшит… — потрясла его за плечо Серафима. — Ты не спишь?

— Я?.. Н-нет, конечно!.. Что я, л-лошадь, на ходу с-спать… ваше величество?..

В голосе Самшита просквозило сожаление.

Лошадям, даже не спящим на ходу, не задают провокационных вопросов и не требуют от них исполнения неосмотрительно данных обещаний.

— Так куда мы идем? — более сурово повторила Серафима. — Кто этот твой… Демон?

— Тс-с-с…

Атлан нервно огляделся по сторонам, проводил мутным, но встревоженным взглядом удаляющуюся неспешно стражу, прохожих, и даже в открытые окна попытался заглянуть — во все и сразу…

Убедившись, что за ними никто не подсматривает, не подслушивает, и вообще всем глубоко всё равно на их существование, как выразилась бы Сенька в приличном обществе, Самшит втянул голову в плечи и засунул руки в карманы, точно ему стало внезапно холодно.

— Мы… это… к т-торговцу одному… идем… — еле слышно, так, что расслышала одна Сенька, выдавил он из уголка рта.

— Нам ничего не надо… п-покупать, — сердито тряхнула она головой.

— Это… — трактирщик снова неуютно поежился. — Д-другой торговец… Н-не такой… Он это… особенный… Он… должен з-знать… как н-найти Демона…

— Слушай, ты можешь внятно объяснить, откуда этому Демону, кем бы он у вас ни был, известно, куда подевалась Груша?! — не выдержала Серафима.

— Он что, г-гадалка… или п-предсказатель?.. — сердито повернулся к ним Кириан, едва не выронив лютню на мостовую.

— Тс-с-с-с!!! — споткнулся и испуганной кошкой прошипел Самшит, разве что не юркнув в подвальное окошко. — Я с-скажу… только не надо вот так… орать… на в-весь город…

— Ну… и ч-чего? — нетерпеливо сдвинул брови отряг.

— М-муж дочери Груши… покойной В-вишни… п-последний муж, я имею в виду… который сейчас на каторге в к-королевских рудниках… б-был… к-контра…басистом… контра…баптистом… контра…батистом…

— Контрабандистом, — сочувственно подсказала Серафима, и атлан с благодарностью кивнул, не забыв опасливо оглянуться.

— Ага… А они с-своих… не бросают… — договорил он, и поспешно добавил, отводя от себя всяческие подозрения: — Как г-говорят. С-слухи.

— Ну, к-контрабасисты ли… к-контрабандисты… — пробубнил занудно менестрель, пристраивая подмышкой инструмент поудобнее, — какая к с-сиххё лысому разница… лишь бы с-сказали… где у вас тут Г-груши… водятся… и д-дело… с концом…

Куда неожиданно подевалось рвение и самоуверенность Самшита, стало понятно через полчаса.

По мере их продвижения по Атланик-сити кварталы одноэтажных коттеджей небогатых, но респектабельных горожан сменились неопрятными двух и трехэтажками, пустые улицы как по волшебству заполнились подвыпившими гуляками в самых странных одеждах, а шумный «Скелет» по сравнению с попадавшимися теперь заведениями представал в памяти путников тихим и немного скучным уголком на краю цивилизации.