Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Каждого мужчину, женщину и ребенка, уцелевших после месячной осады Магхур’кана, согнали на площадь, чтобы они стали свидетелями гибели своего бога. Ночной воздух дрожал от их приглушенных завываний.

Нагаш восседал в паланкине полированного дуба на южном краю площади, окруженный воинами-скелетами из своей охраны и двумя десятками вассалов-северян, которых притащили сюда из крепостей на холмах, завоеванных во время этой долгой войны. Борьба против Отрекшихся длилась не годы и не десятилетия, но века — почти двести пятьдесят лет прошло с той первой, беспорядочной ночной битвы в Долине Черепов.

Северяне оказались могучими воинами, а их ведьмы обладали огромным мастерством и хитростью. Нагаш давно потерял счет сражениям, произошедшим за эти годы, тем более что в большинстве случаев Отрекшиеся были достойными противниками. В конечном итоге решающим стал тот простой факт, что Отрекшиеся должны были что-то есть, а его армия — нет. Осаждая крепости, он не давал северянам нормально возделывать поля и заготовить достаточно еды на зиму. В результате голод и болезни настолько изматывали их, что они уже не могли сопротивляться постоянным атакам Нагаша. Так он порабощал северян, одну крепость за другой, пока не осталась только Магхур’кан.

Некромант смотрел, как жрецов привязывают к огромному тотему их бога. На восточной стороне, ближе к закругленной стене крепости, один из Ягхуров испустил душераздирающий вопль, от которого кровь застыла в жилах. Дети в ужасе захныкали, прячась за материнские юбки. Надо полагать, этой ночью варвары пировали.

Когда веревки затянули, Нагаш встал со своего сиденья и шагнул прямо в вонючую грязь площади. Тяжелые кожаные одежды, покрытые отполированными бронзовыми медальонами с рунами защиты, хлопали по его тощим конечностям. Глубокий капюшон, отделанный по краю крохотными золотыми дисками, скрывал пламя, пылающее в его глазах. Телохранители шагнули за ним, сухо затрещав костями, но некромант остановил их коротким жестом и мысленной командой.

Его легион нежити так разросся, что он больше не мог держать их всех под контролем одновременно. Большая часть действовала более или менее автономно, опираясь на строгий ряд приказов, отданных в зависимости от их функций. В силу необходимости некроманту пришлось довести эту систему до совершенства во время долгих кампаний в северных землях. К сожалению, он еще должен был найти способ установить такой же строгий контроль над человеческими существами, не убивая их. Пока же приходилось полагаться на такие неосязаемые вещи, как преданность и благоговение. Впрочем, с его точки зрения, это тоже было своего рода колдовство.

Приближаясь к обреченным, Нагаш думал, что и смерть жрецов тоже ритуал, причем во многих смыслах слова.

Верховный жрец Малаха, привязанный к статуе, не отрывал от Нагаша пламенного взгляда. Двое старших жрецов — на тотемах справа и слева от него — смотрели на некроманта с беспримесной, фанатичной ненавистью.

— Ты не победил! — выплюнул верховный жрец. Отрекшиеся говорили на более чистом и в некотором роде более культурном наречии, на котором когда-то разговаривали Ягхуры. — И ты не победишь великого Малаха, лишив нас жизни! Он вечен! Он восторжествует после того… — Проклятие застряло у него в горле.

— После того как мои труды превратятся в прах, а от меня останутся одни кости. — Нагаш жестоко рассмеялся. — Твои проклятия ничего для меня не значат, старик. Что твой жалкий бог может сделать с тем, кто перешагнул границу жизни и смерти?

Верховный жрец забился в путах.

— Пусть чума поразит твой дом! Пусть стены его обрушатся и поглотят твои сокровища!

Нагаш досадливо покачал головой. Отрекшиеся были достойными противниками. Он надеялся, что сможет предложить верховному жрецу лучшую участь. Некромант поднял правую руку. Энергия пылающего камня пропитала оставшуюся плоть — та распухла раковыми опухолями и медленно гнила. Черные вены, толстые, пульсирующие неестественным подобием жизни, пронизывали мускулы и сухожилия, уходя корнями в кости, в залежи пылающего камня, откуда и черпали силы. Нагаш протянул руку и стиснул челюсть жреца, оборвав его пылкую тираду. От пальцев некроманта на щеках северянина остались полоски слизи.

— Твой бог не может сделать мне ничего такого, чего я охотно не навлек бы на себя сам, — произнес он. — Дни Малаха окончены. Скажи ему, когда твоя душа будет скитаться по Пустым Землям за порогом смерти.

Нагаш отпустил верховного жреца и отошел на несколько шагов. Тотчас же Тестус, предводитель его вассалов из Отрекшихся, вышел вперед с горящим факелом в руке. Северянин, бывший когда-то вождем почти такой же большой, как Магхур’кан, крепости на холме, носил доспехи из кожи и бронзы в неехарском стиле и наголо брил голову. Его грубые черты лица не выражали никаких эмоций, когда он подошел к привязанным жрецам и поднял факел. Было очень важно, чтобы народ Магхур’кана увидел, как их бога предает огню один из своих.

— Смотрите! — вскричал Тестус. — Малах здесь больше не правит! Сейчас и всегда Магхур’кан служит только Нагашу, Вечному Царю!

Верховный жрец плюнул в Тестуса. Воин Отрекшихся наклонился и бросил свой факел в хворост прямо под ноги святого мужа.

Огонь мгновенно охватил пропитанный смолой хворост, голодные синие языки пламени начали лизать тотем и привязанных к нему людей. Жрецы пронзительно закричали. Крики агонии пронизывали тишину ночи. Со стороны крепости в тон мученикам завыли Ягхуры. Нагаш некоторое время стоял, наслаждаясь от души, вслушиваясь в жуткий хор, потом оставил Тестуса и его воинов и направился на противоположную сторону площади, где возвышался дом военачальника.

Отрекшиеся строили дома по тому же принципу, что возводили могильные курганы: большие, с потолком-куполом, крышей из дерева и тростника. Почти всегда это было единственным строением на территории крепости, имевшим прочный каменный фундамент. Когда Нагаш подошел к дому, из теней выскользнули человекоподобные существа и затрусили рядом, метались взад и вперед, как стая двуногих собак, тяжело дыша и принюхиваясь к сладкому запаху поджаривавшейся на костре плоти.

У большой круглой двери, ведущей в зал, не стояли стражи. Только две жаровни тщетно пытались разогнать ночные тени. Ягхуры вскинули руки, прикрывая лица от ненавистного им света. Глаза их сверкали, как у шакалов.

Нагаш вошел в открытую дверь, отметив колдовские знаки, вырезанные в дереве. Защита от неудач, мора и злых духов… От старых символов не исходило ни малейшего дыхания силы. Возможно, они умерли вместе с людьми, сгоревшими сейчас на площади.