Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

— Тартария, ваша милость.

— Да, в эту самую Тартарию, у вас, конечно же, не получится. Не так ли?

— Такая возможность маловероятна, но исключать ее все же не стоит... — как можно неопределеннее ответил я.

— Значит, вам придется устраивать девочку здесь. Позвольте поинтересоваться — а какие чувства вы испытываете к ней? — Антуанетта проницательно заглянула мне в глаза.

— Исключительно отцовские. — Я прислушался к себе и добавил: — Именно так, и никак иначе.

— Верю. Вы достаточно умны, чтобы не размениваться. Тогда ловите первый совет... — хищно улыбнулась дама де Меньеле и совершила изящный пируэт, на мгновение показав мне свои парчовые туфельки. — Немедленно, то есть завтра, оформите по всем правилам опекунство над ней. Тем самым предупредите грязные разговоры. Причем желательно, чтобы сие опекунство вложила вам в руки мать наша церковь. Я могу поговорить с его высокопреосвященством.

Молча поклонился ей, благо фигура танца позволяла это сделать. Вот же моя голова стоеросовая, мог бы и сам задуматься. А теперь придется благодарить. Впрочем, не жалко.

Антуанетта серьезно кивнула мне и продолжила:

— Далее, необходимо составить и зарегистрировать у нашего гербового короля герб девушки, причем надо будет, чтобы его засвидетельствовал сам дюк Франциск. Думаю, вам он не откажет.

Еще один поклон выразил ей мою признательность и восхищение.

— И самое главное, — лицо Антуанетты стало жестким и строгим, — необходимо заново окрестить малышку. Я понимаю, она христианка, но, к сожалению, не католичка. Совершив сие действие, вы сможете рассчитывать на отличные партии для нее. — Статс-дама прищурилась и повторила: — Действительно отличные.

Вот тут я приуныл. Даже не знаю, как среагирует на это Дорка. Впрочем, попытка не пытка. Истинная вера не соборе, а в душе. Но это я так думаю, не она. Для людей этого времени вера не пустое слово, ради нее они и на эшафот идут.

— И последнее: было бы желательно, чтобы послезавтра ваша подопечная выбрала именно графа де Вертю.

— Баронесса, можете считать, что она его уже выбрала, — с легкой душой пообещал я. Это как раз самая легкая задача.

На этом наш разговор окончился, после танца Антуанетта присоединилась к герцогине и больше ко мне не подходила. А уже под конец вечера от нее примчался паж, который сообщил, что графу де Граве уже можно общаться по известному ему вопросу с епископом Жаком д'Эспине-Дюресталем и гербовым королем.

И поковылял обратно.

На мой вопрос о гербе, Феодора ничтоже сумняшеся завила, что родовым гербом ее семьи являются две противоположно направленные золотые стрелы на красном поле, чем сильно меня удивила, ибо я подозревал, что такой ерундой средневековые русские бояре себя не утруждают. Мэтр Амери, гербовый король, почесал свинцовым стилом у себя в затылке, а затем, сам лично, уверенно начертал герб и, после получения пяти экю, горячо уверил, что соответствующе оформленный документ можно будет забрать уже завтра.

А вот с епископом вышел затык — он наотрез отказался утверждать обряд опекунства до крещения Феодоры в католическую веру. Правда, потом сам же подсказал выход, дав согласие оформить меня ее духовным наставником.

А в завершение вечера, Феодора опять выкинула фортель. Ну как фортель... она пожелала спеть для честного собрания, причем умудрилась донести эту идею жестами дюшесе. Я в очередной раз приготовился к конфузу...

Федька отобрала у лабуха какой-то инструмент, смахивающий на трехструнную арфу, стала в уголочек и, потупив глазки, аккомпанируя сама себе, заголосила какую-то жалейку про несчастную обманутую невесту. Пела так проникновенно и жалобно, что я сам чуть не прослезился. Когда она закончила, глаза придворных разом обратились на меня. Вот же...

— Гм... ее сиятельство контесса Теодория, спела... гм... это песня о молодом кабальеро, отправившегося на войну с сарацинами, где он совершил много подвигов, покрыл себя славой и погиб в неравной схватке. Его ждала невеста, ждала, ждала, так и не дождалась. Тогда она взобралась на башню замка, стоящего на берегу, сбросила одежду и кинулась в бурное море. И сия пучина поглотила ее в один момент. В общем, все умерли...

За этим опять последовал совершеннейший триумф. Вот же стрекоза...

Домой, плюнув на гордость, возвращался в портшезе, ибо на Циклопа просто не смог влезть. Камиза прилипла к телу от открывшегося кровотечения, действительность воспринимал какими-то урывками. Но все равно был доволен и отменил собственное обещание выпороть Феодору. У нее появились совершенно другие перспективы. Грандиозные, надо сказать.

Почему? Да потому что самым популярным ко мне вопросом, был вопрос: а на какое приданое за контессой Теодорией можно рассчитывать?..

— Какое-какое... не меньше десяти тысяч. Золотых экю, конечно...

— Чево говоришь, дядь Вань? — зыркнула на меня глазенками девушка.

— Ничего, Федюнька... ничего... нас ждут великие дела... дела...

— Ага... эй-эй, дядь Вань... да он сомлел, кажись... Кудрявый, живей воды давай! Воды говорю, нерусь окаянная...

— Отставить, все нормально! — рыкнул я, приходя в себя. — Я тебе не институтка какая...

— Ой... дядь Вань, а кто такая «институтка»?

— О, господи... — невольно вздохнул я. — Много будешь знать — скоро состаришься. Все, я тихонечко полежу, закрыв глаза, а ты тут панику не разводи...

Так и добрались.

Едва дождавшись конца перевязки, я вырубился.

А утром стало понятно, что вчера мне явно не стоило так резвиться. Раны на спине подсохли, но дырка под мышкой сильно воспалилась. Но, слава богу, нагноение не началось, температура тоже вроде не поднялась. А если и поднялась, то ненамного. А вскоре ко мне присоединился еще один такой же инвалид — это привезли Логана со случки. На возке привезли — скотт, как и я, переоценил свои силы. Так и лежали, глотая чертовски горький отвар и подшучивая друг над другом. Но долго разлеживаться