Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

— Ну — у… что ж… голубчик… можно и выкупить… почему ж не выкупить… — при этих словах у Арденовского порученца вырвался вздох облегчения — похоже ему удалось-таки проскочить между Сциллой и Харибдой: и выполнить поручение Дожа и не нарваться на вызов, но обрадовался он рано, и подтверждением этому послужили следующие слова главкома: — Вот только говорить об этом мы будем исключительно с самим Дожем Талионом.

— Да… но… — забормотал парламентер, но был неумолимо прерван командором:

— Ступай и передай Дожу, чтобы он не тянул резину, — изумление во взгляде посыльного стало наградой главкому, хотя и не сказать, что неожиданной, но тем не менее, приятной, — долго ждать мы не будем, — а когда порученец уже был в дверях, добавил: — Да — а… вот еще… скажи ему, что Лорд Арамис сдерживает демона — хранителя из последних сил… — Бросив на Шэфа изумленный взгляд, эмиссар тихонько прикрыл за собою дверь. Когда он скрылся, главком приказал Денису: — Быстро натягивай перстень, а когда Талион явится, сиди и поглаживай его… — Денис ухмыльнулся:

— Талиона?

— Ага. Иногда сжимай и делай вид, что из перстня что-то лезет, а ты удерживаешь из последних сил.

— Яволь мон женераль! — ухмыльнулся Денис, почти восстановивший к этому времени силы и пришедший по этому поводу в хорошее расположение духа. — Усё сделаем у лучшем виде, Христофор Бонифатьевич! Не извольте беспокоиться! Вше — с скобородие — с! — продолжил он резвиться.

— Ну — ну… — недоверчиво отозвался Шэф, скептически глядя на старшего помощника. И тут с Денисом что-то произошло. Он внезапно замер, уставившись в одну точку с видом человека, которому то ли сзади двинули каменюкой по башке, то ли которому пришло в голову новое доказательство Великой теоремы Ферма.

— Э — э-э… что с тобой?! — на полном серьезе забеспокоился главком, опасаясь не получил ли Денис какую-нибудь скрытую черепно — мозговую травму во время боя, которая сейчас дала о себе знать, а когда через пару мгновений Денис вернулся к нормальному состоянию, облегченно хмыкнул: — Падучей не страдаете? — и не дождавшись ответа, выдвинул новую гипотезу: — Может в детстве головкой роняли?.. — Не обращая внимания на подколки командора, вызванные пережитым испугом за его душевное здоровье, Денис очень серьезно сказал:

— Шэф! Я знаю, как заполучить фархан без шума и пыли!

— Излагай! — немедленно потребовал любимый руководитель, а когда Денис закончил, главком помолчал некоторое время, потом задумчиво протянул: — А что… может прокатить. Маладэц Прошка!

Талион намек насчет резины понял правильно и ждать себя не заставил. Он молча, без стука, не спрашивая разрешения, зашел в раздевалку, прошел к столу, где расположились Шэф с Денисом, уселся в кресло, вперил взгляд в пол и глухо спросил:

— Ваша цена, Лорды?

Видок у него был еще тот, как говорится: краше в гроб кладут, и удивляться этому не приходилось — он только что потерял любимого сына, а через двадцать минут после его смерти был вынужден просить об одолжении его убийцу — такого врагу не пожелаешь. И что с того, что сын был сам виноват во всей этой истории, что его убийца давал ему шанс на жизнь, что сын воспользовался на дуэли запрещенным оружием? — сын есть сын и ненависть, сжигавшую Талиона, он удерживал внутри только постоянно напоминая себе, что у него еще остались любимая женщина и дочь. Иначе…

Но сейчас надо было отдать сыну последний долг — спасти честь мертвого Тита, раз уж не удалось спасти его самого — все видели, как он «поил кровью» свой меч, а если этому найдется материальное подтверждение в виде «проклятого меча» — оружия запрещенного для проведения дуэлей как писанными законами, так и неписанными правилами поведения аристократов — людей чести, то имя мертвого Тита Ардена будет покрыто несмываемым позором. Дож всей душой хотел избавить сына хотя бы от этого.

Командор с ответом торопиться не стал, а принялся молча разглядывать Дожа. Наконец тот не выдержал и поднял глаза. Встретились два взгляда: горящий ненавистью взгляд Дожа Талиона и холодный, бесстрастный, наводящий ужас взгляд Шэфа, точка сборки которого была сдвинута в положение «Смерть». Борьба этих взглядов напоминала извержение подводного вулкана, в котором огненная стихия всегда проигрывает водной. Смерть заморозила ненависть. Талион отвел глаза. После этого главком тихо, чуть ли не шепотом, заговорил:

— Ну что… старая сволочь, — при этих словах Дож вздрогнул, как от удара, — скажешь, что не знал, какой меч взял Тит?.. А — а-а!? — внезапно заорал Шэф, — чего молчишь сук-ка!!?? Не знал!!!?

— Знал… — бесцветным голосом, не поднимая глаз, ответил Дож.

— А раз знал, — снова очень спокойно заговорил командор, — то понимал, что нарушил зарок, назначенный тебе йохаром Арамиса.

— Демоном?

— Демоном — хранителем! — с нажимом уточнил командор. — Посмотри! — повышая голос, приказал он. — Лорд Арамис сдерживает его из последних сил! — Талион, впервые, как очутился в раздевалке, бросил взгляд в сторону Дениса и вид того, как дрожала его рука, охватившая перстень, произвела на Дожа впечатление. — Если он вырвется, то разорвет твою жену и дочь на куски… — после этого сообщения, в котором, впрочем, ничего нового для Талиона не прозвучало, ненависть в его глазах сменилась темной тоской, — и виноват в этом будешь ты, а не мы! — с некоторым, можно даже сказать, пафосом продолжил главком. — Мы, Северные Лорды с женщинами и детьми не воюем! Мы, Северные Лорды слово держим. А ты! — болотный слизняк, слова не сдержал! Йохар предупреждал тебя, что будет, если поединок не будет честным? — задал риторический вопрос Шэф и ответил на него, — Предупреждал! Ты промолчал — значит согласился! Если ты не собирался держать слово — надо было сказать об этом йохару, он бы убил тебя на месте и дело с концом! Но ты промолчал! Значит принял условия! И не выполнил их! Значит заслуживаешь наказания! — Командор закончил свою обличительную речь и гневно уставился на Талиона, словно прокурор Вышинский на врагов народа. — Не понимаю… — как будто самому себе задал вопрос главком, — ты же понимал на что идешь… почему ты разрешил Титу выйти на арену с таким мечом?.. Почему не запретил?.. — И Дож заговорил:

— Я запретил… Тогда он вынул меч, вложил рукоять в мою руку, а острие приставил к своей груди и сказал, чтобы я его убил, а если я этого не сделаю, то он выйдет драться с этим мечом… Я не смог… Я виноват… Я один… Делайте со мной что хотите… только прошу не трогайте Рему и Марину…

— А это от нас не зависит… — раздумчиво отозвался Шэф. — Удержать своего йохара в перстне может только Арамис… Но, как только у него иссякнут силы…