Имперская гвардия: Омнибус - Стив Лайонс

Полковник марширует к гигантскому трупу и без особых церемоний выдергивает свой силовой меч столь же легко, словно тот выскакивает из ножен. Зачехляя силовой меч, он смотрит на нас. Глядя вниз и с небрежность, которую я счел бы вымученной, если бы не знал Полковника, он стирает пятна крови с оплетки рукояти платочком, вытащенным из внутреннего кармана шинели.

— Хорошо, бойцы, — говорит он, регулируя положение ножен меча на бедре, — Выясните, кто умер и кто еще может идти.

И на этом весь инцидент исчерпан, просто еще несколько смертей в кровавой истории "Последнего шанса".

МЫ НАТЫКАЕМСЯ на заставу Ложной Надежды позднее тем же днем, как раз когда садится солнце. Эту минуту мы еще идем в густых джунглях, а в следующую уже на твердой тропе, и рядом стоят здания. Вся застава покрыта лианами и листвой, переплетающимися по стенам и крышам рокритового убежища почти непрерывно.

Мы выходим на дорогу, чуть шире, чем тропинка из грязи, необычные куски камня виднеются в плотном мху под ногами. Нет никаких признаков жизни, просто обычные звуки джунглей. Все выглядит как город-призрак, покинутый уже некоторое время, и отступающий перед вечными притязаниями окружающей растительности. Жутковато, и я дрожу, несмотря на влажную жару. Люди исчезли, словно схваченные рукой неизвестного бога. Здесь поработало что-то дьявольское, я всем нутром ощущаю это.

Решив осмотреть все вокруг в поисках людей, я с трудом открываю ближайшую дверь, ведущую в квадратное здание слева от меня. Внутри темно, но от прерывистого света, исходящего от двери, я вижу, что здание покинуто. Внутри валяется вырубленная из дерева, разбросанная мебель, возможно из местных пород. Я вижу очаг в центре одной из комнат, но пепел внутри мокрый от дождя, который капает сквозь недостаточно хорошо прикрытый дымоход. Пока я крадусь в темноте, моя нога что-то пинает, и эта штуковина катится по полу. Я шарю вокруг, в поисках потревоженного мной предмета и мои руки натыкаются на что-то овальное и кожаное.

Я выношу предмет наружу, дабы осмотреть, там меня ожидают Кронин и Гаппо, поддерживающие полумертвого Франкса. Казалось, сержант не сильно пострадал в схватке с ящерицей, просто синяки на спине и несколько сломанных ребер, но пару часов назад его начало лихорадить. На разодранной груди начала мертветь плоть. На расстоянии нескольких шагов уже чувствовался смрад инфекции. Он в бреду, моменты просветления чередуются с вызванными лихорадкой иллюзиями и бормотанием. Он продолжает просить есть, но я не думаю, что он голоден, скорее воспоминания о Фортуне II всплывают в его голове. Он в данный момент застрял в прошлом, его память снова и снова проигрывает, возможно, самые важные события в его жизни.

Предмет в моей руке примерно тридцати сантиметров длиной и очень похож на охапку жухлой листвы, соединенной вместе в небольшую волокнистую связку.

— Что это такое, растение? — спрашивает Гаппо, заглядывая мне через плечо.

— Что бы это ни было, это может подождать, — отвечаю я бывшему проповеднику, — нам как можно быстрее нужно доставить раненых в лазарет.

Бросив странный предмет в грязь, я хватаю Франкса за ноги и взваливаю его на плечо, остальные кладут его руки вокруг своих шей, и мы несем его туда, где, похоже, находится центр заставы Ложной Надежды. Полковник уже стоит там, направляя отделения на обыск поселения-призрака, которое в тот момент именно так и выглядит. Других двух раненных, Оклара и Иеремию из отделения Франкса, прислонили к стене самого большого здания. Оклар нянчит огрызок правой ноги, Иеремия поддерживает рваную повязку на том, что осталось от левой части его лица. Мы оставили трупы семерых погибших там, где сражались с гигантской ящерицей.

— Где Дрокен, сэр? — спрашиваю я Полковника, когда мы выходим с боковой улицы на центральную площадь.

— Он умер от потери крови как раз перед вашим приходом, — спокойно отвечает он, кивая в сторону здания, где сидят Оклар и Иеремия.

— Должно быть, это главное здание заставы, в нем должен быть лазарет, комната связи и склад припасов. Разберитесь с раненными, и потом поищите хоть что-то, что может подсказать нам, что здесь произошло.

Я осознаю, что с самого начала полностью забыл, что мы тут охотимся на нидов. И именно я неуклюже вваливаюсь сюда, даже не проверив, что может притаиться внутри.

Я практически заслужил, чтобы мне оторвали голову за такую глупость. Я вижу, как Полковник в данный момент приказывает провести зачистку поселения, чтобы убедиться, что тут не скрывается никакая мерзость. Он ожидает, что я разберусь с управляющим центром. Я кричу пятерым выжившим из отделения Франкса идти за мной, после чего дотрагиваюсь до руны открытия на контрольной панели двери. С шипением дверь скользит в сторону, позволяя сумеркам затопить коридор. Я достаю лазпистолет из кобуры и быстро заглядываю за угол, не видя ничего необычного, просто уходящий во тьму коридор с рокритовым полом и парой дверей в стенах по обеим сторонам, примерно в пяти метрах от нас.

— Что ж, электричество еще есть, — слышу я, как за спиной громко произносит Хруст.

Я ругаюсь про себя, когда осознаю, что он один из выживших. Мы прозвали его Хруст за его полную неспособность красться куда-либо. Он всегда находил какого-нибудь твига, чтобы на него наступить, ловил колючую проволоку или сшибал стеклянную утварь, он умудрялся это делать даже в пустыне. Совершенно необходимый мне боец, чтобы незамеченным проскользнуть в здание, потенциально занятое врагом!

— Хруст, ты остаешься здесь и сторожишь вход, — говорю я ему, взмахом лазпистолета мотивируя остальных зайти внутрь. Он кивает и вытягивается по стойке смирно рядом с дверью, приложив лазган к плечу.

— Вольно, боец, — говорю я ему, проходя мимо, слышу, как он облегченно выдыхает. Раздраженно покачав головой, я в полуприсяде начинаю красться по коридору. Из-под двери справа я вижу искусственный свет, в то время как беглый осмотр левой выявил, что ее замок активирован. У меня нет времени, чтобы беспокоится об этом в данный момент, и знаками показываю четырем бойцам войти в правую дверь. Внутри оказывается небольшое административное помещение, освещенное светополосами, находящимися посередине дальней стены. Напротив двери, на выглядевшем непрочным столе, стоит переносной терминал, его экран погашен, панель интерфейса аккуратно уложена в карман подзарядки рядом с банками памяти. Я делаю мысленную пометку вернуться и попробовать запустить машину, как только мы убедимся, что остальное здание чисто. Там же, на другой стороне от двери стоят стойки с отчетными свитками, и я беру ближайший снизу, который должен оказаться одним из последних. Похоже, что записи велись на каком-то языке, похожим на Техно-лингву, который используют техножрецы, но я распознаю дату в верхнем левом углу. Она была сделана примерно сорок дней тому назад, плюс минус пару дней, так что было логичным предположить, что, чтобы тут не произошло, это случилось примерно шесть недель тому назад, если только они по какой-то причине не прекратили вести записи раньше.

Памятуя об экипаже корабля, который нашел Ложную Надежду, я задумываюсь, что жители исследовательской станции, возможно, были перебиты обитателями ужасного мира, где они жили, без участия тиранидов. Но это все равно не делало осторожную зачистку здания менее необходимой. Следующие пять комнат, которые мы проверяем, оказываются спальнями, в каждой стоит по четыре койки, хотя ни на одной нет постельных принадлежностей. Так же не видно каких-либо личных вещей, что усиливает жуткое впечатление от заброшенного поселения, заставляя мои волосы шевелиться на затылке, пока мы осматриваемся, словно на кладбище или что-то в этом роде. Мы продолжаем находить такие же волокнистые стручки, похожие на подобранный мной в первом здании на окраине. К тому времени, когда мы заканчиваем свои поиски вдоль коридора, у главного входа собирается куча из двадцати или около того стручков. Я не знаю, почему их оставили, когда все остальное исчезло, но эту загадку я буду разгадывать в другое время, есть гораздо более неотложные дела, вроде как — убедиться в безопасности.

Все остальные части здания были осмотрены и я вернул свое внимание к запертой двери. Я изучаю запирающий механизм с цифровой клавиатурой рядом с дверью и, похоже, что нет шансов попытаться подобрать шифр.

— Да к фрагу! — объявляю я всей галактике и шарахаю из лазпистолета в панель, которая взрывается фонтаном зеленых искр. Я слышу, как с другой стороны падает что-то тяжелое, и толкаю дверь, которая с легкостью распахивается внутрь. Держа лазпистолет наготове и присев, я заглядываю внутрь, тут же снова скрываясь из вида. Внутри еще больше терминалов, хотя эти, кажется, соединены проводами, они стоят на рокритовых постаментах вдоль стен комнаты, примерно двадцати метров в длину и десяти в ширину. На другом конце еще одна, уже открытая дверь и через нее льется свет, виднеются два ряда кроватей. Повсюду стоит тишина, за исключением проникающих снаружи звуков, ни одного движения или других признаков жизни. Все мертво, сообщила обеспокоенная часть моего разума.