Гордость и предубеждения женщин Викторианской эпохи - Коллектив авторов

Мэри снова откинулась в кресле, глубоко дыша, пережидая схватку. Когда боль отступила, она в который раз удивилась: почему ее пол называют слабым? Да, солдаты рискуют жизнью на войне, но какому-нибудь мелкому чиновнику смерть грозит разве что от перепоя или от непомерного обжорства, если он к нему склонен. А его жена что ни год «идет долиной смертной тени», и если что-то пойдет не так, ни один врач не поможет. От опасности умереть в родах не застрахована ни одна замужняя женщина – ни поденщица на поле, ни леди на пуховых перинах. Разница лишь в том, что до поденщицы и ее дитя нет никому дела, а лорда врач в случае осложнений может спросить: «Кому его светлость повелит спасать жизнь – жене или наследнику?». Если лорд выберет ребенка, то женщине разрежут живот, извлекут младенца, обрекая родильницу на смерть от горячки…

Мэри тряхнула головой. Ну что за мрачные мысли! Зачем предаваться унынию? Знающие люди говорят, что вторые роды легче первых. Они с Уильямом еще выпьют вина на свадьбе своего сына или дочери!

И усмехнулась: какая непоследовательность! Считать брак кандалами, которыми мужчина сковывает женщину, и тут же мечтать о свадьбе! Но незамужняя женщина тоже носит кандалы, в которые ее заковало общество. Если она не ведет жизнь старой девы, ее презирают, ей не подают руки, отказывают в помощи и поддержке. Страшно обречь на такое свою дочь, не зная, будет ли она достаточно сильной, чтобы утешаться осознанием собственной свободы. Страшно представить, что твой сын когда-нибудь захочет подвергнуть такому испытанию любимую женщину…

Мечты и планы

Сына или дочери… Мэри снова погрузилась в воспоминания. Она никогда не думала, что выйдет замуж, и была даже рада этому: слишком уж неприглядной выглядела судьба всех знакомых ей замужних женщин. Короткая весна любви, потом беспощадная летняя страда: дом, дети, вечное беспокойство о том, что семья будет есть завтра, попреки, а то и побои мужа, затем грустная осень ранней и безрадостной старости, недомогания, новые тревоги и в конце – смерть как избавление. Оставаясь свободной от уз брака, она по крайней мере может мыслить, учиться и творить. Правда, ее творчество родилось из необходимости зарабатывать: пока она хоронила Френсис в Португалии, школа окончательно пришла в упадок, а Мэри теперь должна была помогать еще и родителям Френсис, едва сводившим концы с концами.

Мэри Уолстонкрафт (1759–1797) – британская писательница, философ и феминистка XVIII века. Известна своим эссе «В защиту прав женщин» (1792), в котором она утверждает, что женщины не являются существами, стоящими на более низкой ступени развития по отношению к мужчинам, но кажутся такими из-за недостаточного образования.

«У женщины редко находятся достаточно серьезные занятия, способные заглушить ее чувства» (Мэри Уолстонкрафт)

Она попыталась идти традиционным путем: устроилась гувернанткой в семью леди Кингсборо и уехала в Ирландию. Но хлеб гувернантки слишком горек. Ее воспитанницы, Маргарет и Каролина, хоть и готовились к встрече новой гувернантки, как город готовится к осаде, вскоре полюбили ее за честность, уважение к их потребностям и за то, что она, в отличие от их матери, предпочитала похвалу наказаниям. Зеленые холмы с пасущимися стадами овец были очаровательны, но с хозяевами она уживалась с трудом: леди Кингсборо оказалась взбалмошной особой, любительницей выпивки и мужчин, не стесняющей себя правилами морали. Мэри писала домой: «Мне трудно убедить себя, что это не сон. Это место окутано такой торжественной глупостью, что кровь стынет в жилах». Иногда среди гостей леди Кингсборо попадались образованные и неглупые люди, для Мэри было радостью поговорить с ними, и они со своей стороны наслаждались беседой с разумной и начитанной девушкой, и вдруг… Входила леди Кингсборо, бросала Мэри несколько презрительных слов, и гости понимали, что они только что – о ужас! – говорили с гувернанткой, как с равной. Смутившись, они прерывали разговор и удалялись.

Чтобы спастись от одиночества, Мэри начинает фантазировать, набрасывать словесные зарисовки, портреты, характеры, сцены, еще толком не зная, получится ли из этого что-нибудь.

Поладить с леди Кингсборо Мэри так и не удалось. И когда через год семейство переехало в Бристоль, собираясь совершить вояж по Европе, Мэри решила, что это хороший момент, чтобы взять расчет. Вскоре она вернулась в Англию, стала давать частные уроки и занялась литературной деятельностью: по заказу одного издателя написала трактат «Размышления об образовании дочерей, поведении и важнейших обязанностях женщин в жизни». В те годы входили в моду книги-руководства, рассказывающие разбогатевшим буржуа, как не попасть в положение «мещанина во дворянстве» и выглядеть достойно в новых для них обстоятельствах. Тема как раз для нее: у Мэри был опыт и множество идей. Прежде всего необходимо обратить внимание на здоровье девочек: бедняжки целыми днями сидят неподвижно за рукодельем в душных комнатах, на них начинают надевать корсеты в 12–13 лет, уродуя еще не оформившиеся тела, в то время как их братья проводят дни на свежем воздухе, занимаются верховой ездой, фехтованием, гимнастикой. Мэри помнила, с каким восторгом она оставляла домашнюю работу и присоединялась к шумным играм своих братьев. Философы Джон Локк и Жан-Жак Руссо посвятили немало страниц в своих трактатах укреплению здоровья молодых джентльменов, но здоровье будущих жен и матерей их, похоже, совсем не волновало.

«Женщина создана специально для того, чтобы нравиться мужчине, – писал Руссо. – Мужчина в свою очередь должен нравиться ей, но это уже не столь безусловная необходимость: достоинство его заключается в силе; он уже тем одним нравится, что силен… Если женщина создана для того, чтобы нравиться и быть подчиненной, то она должна сделать себя приятною для мужчины, вместо того чтобы делать ему вызов; мощь ее заключается в ее чарах; ими-то она и должна принуждать его, чтобы он почуял свою силу и воспользовался ею».

Мэри ясно видела, что поведение мужчин, осознающих свою силу, таково, что женщине неплохо бы научиться оказывать им отпор, а также иметь возможность обеспечить себя самостоятельно, не полагаясь на чье-то покровительство. А для этого ей нужны не только физическое здоровье, но и умственное: широкий кругозор, привычка к здравым суждениям, знания. Нет, Мэри пока не решается спорить с общепризнанными авторитетами, но она может высказать свои мысли. В конце концов, она – женщина и уже поэтому разбирается в потребностях женщин лучше философов-мужчин. Перо быстро бежит по бумаге: