Моя профессия - Сергей Образцов

Больше пятидесяти лет прошло с тех пор, как умерла моя первая жена Софья Семеновна Образцова-Смыслова. Это она выкраивала и шила платья моих первых кукол: негра, стариков, Сантуцци. Она вышила цветами мою первую ширму и сделала на нее чехол, чтобы ширма не пачкалась при переноске. Она же была и самым первым зрителем и самым первым критиком каждого нового номера.

В сорок девятом году умер мой отец, академик Владимир Николаевич Образцов. Наши профессии были совсем разные. Кажется, что может быть общего между инженером-транспортником и работником театра, да еще театра кукол? А в то же время влияние отца на мою работу было очень большим и глубоким. Интересуясь моей работой, он смотрел каждую мою новую роль в театре, каждый новый номер с куклами, каждый поставленный мною спектакль. И его простые, честные суждения часто были важнее для меня, чем суд профессионалов.

В тридцать первом году, через три года после смерти моей жены, я женился во второй раз. Ольга Александровна Шаганова-Образцова, актриса Второго МХАТа, стала приемной матерью моих детей (девятилетнего сына и трехлетней дочери, никогда не видевшей своей настоящей матери) и моим партнером по концертной деятельности. С первых же дней нашей совместной жизни Ольга Александровна стала аккомпанировать мне на рояле во время моих выступлений с куклами. Наша совместная концертная деятельность все увеличивалась и увеличивалась, а значит, увеличивалась и «домашняя самодеятельность», так как процесс рождения каждого нового номера проходил все те же стадии домашнего выдумывания и репетирования. В этом процессе Ольга Александровна была не просто аккомпаниатором, но фактически участником создания идеи номера (были ли это «Пьяница» или «Хабанера», «Укрощение тигра» или «Вернись»).

Многие из тех, кого я благодарил за помощь, за дружбу, за любовь, умерли, но моя благодарность Ольге Александровне продолжается на каждом концерте. Без нее, с другим аккомпаниатором, я не выступаю никогда. Очень скоро мы будем праздновать золотую свадьбу. И будет этот праздник золотой свадьбой и наших совместных выступлений. Тысячи их было – и в городах нашей страны и в тридцати пяти странах мира. Это полвека всегда опасных (актер не может не бояться провала), всегда ответственных (за границей мы ведь не только за себя, мы за страну свою отвечаем), всегда горячих, всегда прекрасных встреч с глазами сотен тысяч зрителей. Это полувековой концертный кросс по пересеченной местности земного шара. И всегда вдвоем.

Глава десятая

«Позитивы» и «негативы»

Весной двадцать седьмого года я сделал два новых номера: романс Даргомыжского «Титулярный советник» и цыганский романс «Мы только знакомы». Они сильно отличаются друг от друга не только по сюжету, теме и персонажам, а по самому отношению к авторскому материалу.

Оба номера до сих пор живут в моем репертуаре, но принадлежат к двум прямо противоположным группам работ.

«Титулярный советник» в том виде, как его изображают куклы, нисколько не обиден для автора романса, так как не меняет ни содержания, ни темы, ни музыкального рисунка, а романс «Мы только знакомы» вывернут куклами наизнанку; здесь куклы обижают автора, опрокидывают тему.

Номер «Титулярный советник» позитивен по отношению к автору, «Мы только знакомы» правильнее назвать «негативом».

Рассказывая о своих профессиональных концертных номерах, я хочу в дальнейшем идти не по хронологии их возникновения, а по сходству или противоположности их сущности, и в этой главе буду говорить только о «позитивах» и «негативах».

Пьеса в четыре строчки

Вернувшись в двадцать шестом году из заграничной гастрольной поездки, я сделал куклу, внешне похожую на понравившегося мне Спейбла (о котором я расскажу в главе «Дневник памяти»), с той только разницей, что Спейбл – кукла на нитках, а моя надевается на руку.

Сделал я эту куклу без всякого расчета на какую-то определенную роль, но она оказалась такой смешной, что довольно быстро взяла на себя чуть ли не весь репертуар негра и, кроме того, роль доктора в «Омолаживании». Долгое время эта кукла так и называлась «доктор». С «доктором» я и начал пробовать играть «Титулярного советника», сшив ему форменный мундир с блестящими пуговицами. Генеральской дочерью на первых порах стала бывшая Сантуцци.

Много лет прошло с тех пор, как я впервые показал зрителю «Титулярного советника», но моя любовь к этому номеру до сих пор не прошла и не уменьшилась. Я люблю каждую фразу, каждое слово, каждую ноту и каждую паузу этого произведения Даргомыжского.

Люблю прежде всего за то, что в нем текст и мелодия абсолютно слитны и предельно лаконичны по форме. Причем лаконичность эта не выдуманная, не нарочитая, а рождена идеей. Это схема законченного драматургического произведения, в котором сама схематичность является его внутренней темой. В нем создана формула любовной трагедии, а формула трагических переживаний почти неизбежно дискредитирует их, становясь иронией.

Целое событие, целая пьеса заключена в четыре стихотворные строчки с одинаковой рифмой в каждой строке.

В первой строчке характеристика героев:

strОн был титулярный советник. Она – генеральская дочь.

Так как герои находятся на разных ступенях чиновной лестницы, то в этой характеристике уже ощущается «опасность», и, следовательно, первая строчка является одновременно и завязкой сюжета.

Дальше идет развитие этого сюжета. В романе оно могло бы быть главой, в спектакле – картиной, в лирическом стихотворении оно заняло бы несколько строф, а здесь это опять только строчка:

strОн скромно в любви объяснился, она прогнала его прочь.

По существу, в этой строчке не только развитие, но и кульминация, а в двух следующих строчках уже развязка:

strПошел титулярный советник и пьянствовал целую ночь.

strИ в винном тумане носилась пред ним генеральская дочь.

Развязка эта неожиданна своей обыкновенностью. Герой не застрелился, не повесился, а просто напился. Мелкому чиновнику не по чину большая трагедия. Ему полагается пьянство. И такая возлюбленная, как генеральская дочь, для него может быть только галлюцинацией. По существу, это маленькое стихотворение – великолепная социальная эпиграмма.

Композитор разбил каждую строчку на две литературно-музыкальные фразы, а каждую четвертую фразу повторил. Получилось два равных пятистишия:

Он был титулярный советник.Она – генеральская дочь.Он скромно в любви объяснился,Она прогнала его прочь.Прогнала его прочь...Пошел титулярный советникИ пьянствовал целую ночь.И в винном тумане носилась пред нимГенеральская дочь.Генеральская дочь...

В каждой литературно-музыкальной фразе удивительным образом заключено законченное физическое действие, и поэтому для изображения такой фразы куклами не надо было ничего придумывать, расширять или доигрывать. Наоборот, нужно было только слушать и слушаться композитора, подчиняясь рисунку его фразы, а слушаться автора всегда приятно.