Полунощная Чудь - Оливер Джонсон

Какое-то мгновение они стояли на занесенной снегом площади, трое южан, Гарадас и его семья. В глазах Гарадаса мелькнул какой-то свет, когда он обвел взглядом заснеженную площадь, печальный огонек, как если бы он не ожидал, что вернется обратно. Потом он повернулся и, без единого слова, пошел по дороге за своими людьми.

Жители деревни со склоненными головами выстроились по обе стороны дороги, но их глаза внимательно смотрели на то, как уходит Светоносица. Таласса спросила себя, о чем они могли бы думать. Древние стражи этого места, стоявшие на своих местах еще два дня назад, теперь внезапно уходят, отправляясь в путешествие, которое, как все понимают, будет исключительно опасным; безусловно те, кто остается, боятся, что они лишатся предводителя, жены станут вдовами, а дети — сиротами.

Они быстро догнали группу мужчин. Один из них передал Джайалу лук и рюкзак. Остальные казались вполне довольными тем, что несут запасы для Аланды и Талассы, так что все, что должны были сделать обе женщины — закутаться хорошенько в плащи.

Они прошли мимо последних горцев, стоявших вдоль дороги. Как хорошее предзнаменование для будущего путешествия, облака внезапно поднялись к самым высоким вершинам, и дорогу омыл свет солнца. Ей показалось, как если бы она из темной комнаты вышла на полуденное солнце. Зрение Талассы постепенно приспособилось к солнцу, хотя от яркого света у ней жгло сетчатку глаз. «Отлично», подумала она, «я все еще могу выносить дневной свет».

В конце улицы стояла белая ступа, отмечавшая край деревни. Здесь вымощенная камнями улица внезапно обрывалась, превращаясь в множество тропинок, ведущих в поля. Они пошли тем самым путем, которым шли Имуни и Таласса прошлой ночью, через рощу ореховых деревьев и поля, отделенные друг от друга низкими каменными стенками. В неярком утреннем свете некоторые из деревенских яков глазели на них, тупо пережевывая жвачку. Когда они подошли к концу долины и взглянули вниз, ей показалось, что детали равнины под ними нарисованы тенями гор, отчеканенными солнцем. Дорога Маризина спускалась с гор справа от них и угольно-черным рубцом проходила через покрытую снегом обширную прерию. Прямо перед собой они увидели серую башню, высоко поднимавшуюся над плато. Слева в своем каменистом русле яростно ревела река, покрытая белой пеной там, где она достигала края утеса и рушилась в пропасть. Издалека можно было услышать низкий грохот, с которым водопад обрушивался вниз, на равнину.

Когда они подошли к башне, тяжелые облака опустились и опять начал падать снег. Все зашагали быстрее, торопясь добраться до нее. К тому времени, когда они добрались до серых стен башни, все уже изрядно замерзли. Полуразвалившаяся дверь в основании башни была полуоткрыта, и Талассу внезапно охватил страх, что жрец уже ушел. Она громко крикнула внутрь, зовя его, но ничего не услышала в ответ.

Зато в крутящемся снеге появился сам Уртред, но не изнутри, а из-за угла башни. В его руке был посох собирателя пиявок, на плечах дорожный мешок. Увидев его, мужчины затаили дыхание и их руки потянулись к оружию. Таласса жестом остановила их.

Потом она повернулась к Гарадасу. — Помни, жрец — мой друг, — сказала она. — Не суди его по маске.

— Трудно бороться с суеверием, — мрачно ответил староста.

— Тем не менее скажи своим людям, чтобы они относились к нему, как одному из нас. Он нужен мне, нужен тебе. Больше, чем ты можешь себе вообразить, — твердо сказала она.

Гарадас кивнул, жестом приказав всем убрать их оружие. Таласса повернулась к Уртреду, ее глаза сузились от яркого света, хотя небо было серым и мрачным. — Ты готов? — спросила она.

— Да, хотя я сомневался, придешь ли ты, — ответил он, глядя на нее сквозь снежную бурю.

— Если снегопад продлится достаточно долго, будет трудно находить дорогу, — сказал Гарадас.

Уртред шагнул к нему и протянул вперед посох собирателя пиявок. — Вот это поведет нас, неважно, насколько сильным будет снегопад. — Староста недоверчиво взглянул на посох.

— Он вырезан из дерева, выросшего в Лорне, — продолжал Уртред. — Все такие вещи связаны с местом рождения. Его магия приведет нас в лес. — Он повернулся к Аланде, которая стояла в стороне, ее старое лицо сморщилось от холода, несмотря на меховой плащ. — Ты говорила мне, что твои предки пришли из этой земли.

Она кивнула. — Если книга Королевы Ведьм не врет, от границы самого Лорна.

— Тогда возьми посох, — твердо сказал Уртред. — У тебя в крови магия природы и ее циклов: ты почувствуешь жизненную силу, текущую через посох по направлению к родному дереву, и, — добавил он, наклоняясь к ней так близко, что никто не мог услышать его слова, — он даст тебе силу.

Аланда взяла посох, ее синие глаза посмотрели в прорези его маски, и Уртред увидел, что она поняла его. Путешествие будет очень тяжелым, а она самая слабая из всех. — Благодарю тебя, — сказала она.

— Пошли, нам надо спуститься вниз прежде, чем снег сделает это невозможным, — нетерпеливо сказал Гарадас.

Он повел их к краю утеса и плато, туда, где находилось начало деревянной лестницы, благодаря которой можно было спуститься вниз по склону горы. С левой стороны от них был берег реки, петлявшей между камней по глубокому и темному руслу. Ледяные сосульки свисали с камней там, где темная вода реки Года, сжатая узким горлышком, грохотала, резко ускоряясь перед тем, как броситься в пропасть с края обрыва. Воды было столько, что, падая вниз, вся эта масса казалась почти твердой и неподвижной, а двигались только синие и серые пятна, то появляясь, то быстро исчезая. Они посмотрели туда, далеко вниз, где поток исчезал из виду. Слабый туман испаряющейся воды кружился над рекой, выходя из невидимой глубины горлышка, и камни, прилепившиеся к ее берегам, были черными от постоянной сырости.

Толстый слой снега покрывал деревянные ступеньки лестницы. Лестница заканчивалась на каменных подпорках, находившихся в сотне футов ниже и едва видимых через легкую дымку пара.

Гарадас шел первым; даже по ступенькам идти было трудно, ноги скользили по скользкому дереву, снег доходил до лодыжек, скрывая под собой опасные места. Они медленно спускались, пока не добрались до каменных подпорок. Деревянная платформа, на которой был установлен блок с веревкой, нависала над краем утеса, чем-то похожая на эшафот на фоне серых облаков. Внизу можно было увидеть только одинокую остроконечную скалу, как шпиль торчащую из тумана.

Гарадас несколько раз ударил по веревке, свисавшей с блока, освободив ее от снега, потом дернул ее, чтобы посмотреть, насколько она надежна. Потом повернулся к южанам. — Еще не поздно вернуться, — крикнул он, стараясь перекричать шум водопада. — Но если мы начнем спускаться, обратной дороги не будет.