Мести не будет - Владимир Русанов

Взялся за прут левой рукой, поднатужился...

С противным скрипом, от которого, казалось, должны были сбежаться все сторожа и охранники, стальной прут начал сгибаться.

— С-с-силен, — с уважением проговорил пан Шпара.

Лекса не отвечал. Кряхтел, продолжая мало-помалу тянуть.

— Нет! Ну, не может человек таким сильным быть! — с восторгом воскликнул пан Юржик. — Он точно из горных великанов!

— Есть! — выдохнул силач.

Кованая железяка выскочила наконец-то из гнезда в полу, а после очередного рывка — и из потолка. Несколько расшатанных камней вывалилось с громким стуком, едва не припечатав Лексу по макушке.

— Л-лиха беда — начало! — Меченый втиснулся в образовавшийся проем. — Т-ты бы еще один в-в-вы...

Бах! Распахнулась дверь.

На пороге возник Автух-Тюха. Он ошарашенно моргал, явно не понимая, каким образом пан Войцек смог покинуть зарешеченную, запертую камеру.

— Ты, пан, того... Не того! — Порубежник потянулся за саблей.

Да где ему было успеть за лучшим бойцом северного порубежья!

Ладонь пана Шпары сомкнулась вокруг запястья Автуха, а кулак мягко ткнул в подбородок.

Глаза жорнищанина закатились, и он упал бы, если бы не заботливо поддержавший его за плечи пан Войцек. Меченый осторожно уложил порубежника под стенку. Отцепил от пояса саблю.

— Ты, п-прости, Автух, не со-о-о зла я...

— Ключи бы надо, — деловито проговорил пан Юржик, пролезший через выломанную решетку следом за Шпарой. — Быстрее управимся.

Он наклонился над сторожем, легонько похлопал его по щекам:

— Ключи где, Тюха?

Жорнищанин открыл глаза.

— Слышишь меня, нет? Ключи где?

— Вот оне... — Автух отцепил от пояса связку ключей. С охотой пояснил: — Это — от решеток, а эти два — от караулки.

— О! Спасибо, служивый! — Пан Юржик немедленно отворил двери сперва правой, а после и левой камеры. И вдруг подозрительно прищурился. — А что это ты такой родной? Ты ж сторожить нас должен вроде как?

Автух потер подбородок, испытавший прикосновение костистого кулака пана Шпары:

— А идут они все... Или я не вижу, что хороших людей в буцегарню упрятали...

— Так сразу бы нас и выпустил... того-этого... — Лекса, за неимением лучшего оружия, пару раз взмахнул прутом от решетки. — Сойдет...

— Как же — «выпусти»... Я, панове, присягал.

— Так мы же и так уйдем? — Ендрек оглянулся на не торопившегося выходить пономаря. А может, и к лучшему? Кому он нужен? Кто его ждет снаружи?

— Так то ж сами... — дернул плечом порубежник. — В чем моя вина-то?

— В-верно, — согласился пан Войцек. — Хитер ты, Автух.

— Я? Да где уж мне...

— Не прибедняйся. — Пан Юржик скинул с жупана приставшую соломинку. — Что там?

— Где?

— В городе, ясен пень. Где ж еще?

— Аранки вроде как... Шаманов навели, говорят, страсть. Все к воротам побегли...

— А оружие у тебя еще есть?

— Там в углу лук. Стрелы в туле.

— На кой мне лук? — недовольно скривился Бутля. — Я что — степняк какой? Сабельки не найдется?

— Не-а... Все, что есть, — вот оно.

— Л-ладно, хорош болтать! — оборвал его Войцек. — Ты, Автух, тут побудешь пока.

— Конечно, побуду, — легко согласился жорнищанин. — Куда ж я без сабли-то?

— В-в-вот и хорошо. А мы под шумок у-у-удерем. Д-думаю, с-с-с-сперва в шинок за конями, а после к пану Лехославу наведаюсь...

— Это еще зачем? — удивился Ендрек.

— Я свою с-с-саблю ему не оставлю, — отрезал Меченый.

Они выскочили на улицу как раз в то время, когда рухнули ворота Жорнища, и Гудимир вступил в схватку с Мржеком.

— Чародейство в ход пошло! — поежился медикус. — Ох, и сильное!

— А т-ты думал... Г-гудимир лет пятьдесят в реестровых с-служит, я д-думаю.

— Да это понятно. С кем это он так?

Пан Войцек шагал широко, и Ендреку приходилось стараться изо всех сил, чтобы не отстать. Чуть позади семенил невысокий пан Юржик. Прикрывал отряд Лекса со стальным прутом на плече.

— Сказано ж тебе — шаманов аранки привели! — объяснил пан Бутля.

— Они... того-этого... часто шаманов с собой таскают, — добавил Лекса. — Только на одного нашего реестрового ихних косоглазых... того-этого... полдюжины надо, не меньше.

— Тошно мне что-то... — Ендрек ощутил головокружение, зацепился ногой за ногу, едва не упал.

— Ты что, парень? — подхватил его под локоть пан Бутля.

— Не знаю. Тошно...

— Б-бегом, некогда нежности р-разводить! — с жаром воскликнул пан Шпара.

Ендрек потер виски. Твердо вымолвил:

— Я справлюсь. Побежали!

Буцегарня, насколько запомнил Меченый, размещалась не так далеко от «Свиной ножки». Два поворота направо, один налево. А дом пана Лехослава Рчайки следовало искать на базарной площади. Пан Войцек когда-то сам служил сотником в Богорадовке, а потому знал, что сотник порубежной стражи фигура, пожалуй, более значительная, нежели войт или старший писарчук городской управы. А вообще-то, Жорнище — городишко невеликий, и это всеяло надежду на успех. И коней можно забрать, и оружие вызволить.

Не успели они заскочить за первый поворот, как сзади раздался сиплый, высокий голос:

— Ой, погодите, панове! Я с вами!

Ендрек обернулся.

Так и есть!

Лодзейко догонял их, тяжело дыша и придерживая на бегу скуфейку.

— Я с вами, панове, я с вами, — твердил он, как молитву Господу.

— А нужен ты нам, чудо ходячее? — возмутился пан Юржик.

— Ой, только не прогоняйте! — взмолился пономарь, складывая руки перед грудью. — Что творится! Что делается! Я, панове, в расстроенных эфектах... Боюсь, как на конфесате вам скажу...

— Мы ж — малолужичане. Детей на завтрак потребляем, — хитро прищурился пан Юржик. — А ты с нами хочешь идти. Замараешься, отмыться перед своими «кошкодралами» сумеешь?

— Ой, панове! — На глазах пономаря выступили слезы. — Чего не наговоришь по глупости. Я ж к вам со всей возможной эстимою... Не прогоняйте, панове!

— Да пошел ты! — сплюнул под ноги пан Бутля.

— А может... того-этого... — осторожно поглядывая на пана Войцека, проговорил Лекса.

— И то правда. Жалко ведь человека. Пропадет ни за грош, — поддержал шинкаря Ендрек.

— М-мы в Тесово не поедем, — отрезал Меченый. — А в Х-х-хоров ты и сам на за-ахочешь.

— Ты прости меня, пан Шпара, — Лодзейко понизил голос. — Я слышал, как вы говорили, мол, в Выгов путь держите...

— Н-ну? — нахмурился пан Войцек.

— Я... это... не подслушивал... — шарахнулся от него, косясь на саблю, пономарь.

— Н-не п-подслушивал. а все едино п-п-подслушал. Говори уж, что хотел.

— Я вот что сказать хотел, — зачастил Лодзейко. — Я в Выгове конексии имею. Могу полезным быть... А в Тесово? Да провались оно пропадом, это Тесово! Что, свет клином на нем сошелся? И тот отец Ладислав провались вместе с Тесовым! Из-за его глупых проповедей такой инфамии натерпелся, в деликвенты попал... Возьмите меня, панове...