Мести не будет - Владимир Русанов

На ногах остался стоять только один человек. Высокий старик, худой, как отживший свой век жеребец, что когда-то был вожаком табуна, да и аскеров носил в славные набеги, а теперь доживает на дальнем зимнике, перетирая сточенными до корней зубами нежную травку. И шерсть облезла, и жир сошел — кожа да кости. Любой жеребенок его теперь лягнуть может.

Но старик-жорнищанин, похоже, лишь казался немощным. В свете пожарищ он куда больше смахивал на охотника, а не на добычу. Даже дурацкая шапка, облепившая голову со всех сторон, не казалась такой уж уродливой. Скорее, шапочка ловчего сокола.

Он стоял неподвижно. Слегка сутулился. Ладони развернул навстречу атакующим аранкам. А стрелы попросту огибали его тощую фигуру. Так, как если бы перед стариком стоял полукруглый прозрачный ростовой щит.

Шовшур-аскер догадался, что это и есть тот самый Гудимир — реестровый чародей жорнищанской сотни. Волшебник, которого откровенно побаивался Улуу-меге и опасался даже Мржек Сякера, явивший небывалые мощь и умение.

Вот сейчас как даст чародейством! Вызовет стену всепожирающего пламени. Или заморозит, в сосульки ледяные превратит, или... да мало ли чего?

С чародеем должен чародей воевать. У обычного воина надежда на успех маленькая, почти незаметная, как зернышко проса. Поэтому Шовшур свистнул пронзительно — вообще-то в кланах кочевников свистеть любой мальчишка может, но у предводителя чамбула получалось особенно оглушительно, — уходите, мол, с дороги, наше дело с порубежниками рубиться, а не от колдовства уворачиваться. Аскеры поняли его знак — сыпанули стрелами на прощание и разделились на два ручейка, уходя от ворот вправо и влево. Вернемся позже, когда колдовские страсти поутихнут.

Но Гудимир на них и не смотрел. Вышедший на медведя охотник за зайцами да белками не следит. Крупная добыча всего внимания требует, до самой последней капли. Взгляд старика-чародея впился во Мржека Сякеру, вздыбившего буланого коня в проеме ворот.

Мятежный чародей не стал рассусоливать или делать всяческие благородные жесты наподобие шляхтича-поединщика. Как бы не так, держи карман шире. Обойдемся и без взаимных расшаркиваний. Он же преступник, объявлен Прилужанским королевством вне закона, а значит, должен действовать как преступник.

Мржек ударил сверху, стиснутым в железную кувалду воздухом.

Гудимир крякнул и присел, но защита старика выдержала, смягчила удар.

В свою очередь реестровый топнул ногой, и рыжий суглинок взбугрился волной, покатился, набирая скорость под копыта коню чародея.

Мржек ударил шпорами, и буланый прыгнул вперед, высоко взбрыкивая задом. Седок не удержался и тяжело свесился с седла, хватаясь в панике за гриву.

Гудимир выставил указательный палец и вдруг выбросил из-под ногтя полосу желтого пламени. Она скользнула около храпа буланого, заставляя почуявшего смрад паленой шерсти коня скакнуть в сторону со всех четырех. Мржек бросил повод и тяжело рухнул в грязь, глубоко вдавливаясь локтем и коленом. Но свободной рукой он успел ударить о землю. Ударить вытянутой и напряженной ладонью.

Длинная, стремительно расширяющаяся трещина зазмеилась к ногам Гудимира.

Реестровый чародей неуклюже отпрыгнул, поскользнулся и упал навзничь. По всей видимости, крепко приложился спиной, а потому задохнулся, хватая непослушными легкими воздух.

Мржек не преминул воспользоваться слабостью врага. Что есть сила бойца, как не умение использовать чужие просчеты? Он вскочил, дунул в сложенные ладони, а потом взмахнул правой рукой как сеятель на свежей пашне.

Целый град мелких, острых и блестящих льдинок обрушился на реестрового. Как рой злых, растревоженных шершней. Они нашли бреши в магической защите Гудимира. А может быть, он просто, падая, ослабил защиту?

Магические льдинки вонзились в руки, ноги, туловище, лицо чародея...

Он не издал ни звука. Словно боли не было.

Тяжело поднялся на колени. По щеками сбегали струйки крови, напитывали седую бороду и капали на видавший виды мятель. Вместо правого глаза зияла глубокая рана.

— Так и стой! — с холодной ненавистью выплюнул Мржек. — Эта поза тебе подходит...

Гудимир слабо повел кистью, вынимая из воздуха колобок, слепленный из пламени. Замахнулся.

— Ну уж нет! — Струя холодного воздуха, сорвавшись с ладони Мржека, обволокла огненный шар, остудила его, пошла дальше, обездвиживая руку старика-волшебника.

— Будь ты прокля... — захрипел с исказившимся от боли лицом Гудимир, но не успел договорить, захлебнулся ворвавшейся в рот струей ледяной воды.

— Голодного накорми и жаждущему напиться дай. — Мржек подходил ближе и ближе. — Так ваш Господь учил, а?

Гудимир не отвечал. Теперь он мог только отплевываться.

— Молчишь? Правильно. Молчи. Я тебя не оставлю. И напою, и накормлю. Землицей накормлю, что ваше королевство паскудное у меня отняло...

Крупный комок грязи взлетел в воздух и с размаху шлепнулся в бороду Гудимиру, залепляя нос и рот.

— Вкусно? Ешь, не обляпайся!

Еще один кругляш с заметной примесью коровьего навоза ударил реестрового чародея в подбородок. Ударил, но не размазался, а сам собой свернулся в толстую колбаску, которая полезла Гудимиру в горло.

— Понятное дело — земля здесь не та... Ну, так она везде одинаковая. Вкусно? Еще хочешь?

Мржек подошел уже почти вплотную, нависая над стариком. Губы мятежного колдуна кривила отталкивающая улыбка, щека подергивалась.

Гудимир, вращая единственным уцелевшим глазом, попытался подняться, но Сякера толкнул его сапогом в плечо, возвращая на колени.

— Стой, стой! Всех бы вас, вместе с вашей Контрамацией...

Реестровый чародей сунул слабеющую руку под полу мятеля. Из последних сил взмахнул вытащенным кордом. Мржек даже не удосужился выбить у него оружие. Просто чуть-чуть отодвинулся, и старик не дотянулся до его ноги.

— Ах, так?

Ответ последовал незамедлительно.

В руках Мржека, точнее даже не в руках, а над ладонями, возникла длинная, зазубренная сосулька. Очевидно, он предпочитал ледяное колдовство всем иным. Не сосулька, а настоящая кривая пила...

Взмах!

Гудимир опрокинулся на спину, даже не пытаясь зажать развороченный живот. Так хозяйки рыбу потрошат — один разрез и все кишки наружу.

Щелчок пальцев, и в безобразную рану хлынул перемешанный с водой до состояния жидкой грязи суглинок.

— Земли моей захотели?! Вот она! Досыта! Вдосталь! До отвала!!! Жри! Ну!!!

В этот миг из-за воза выскочил растрепанный порубежник. К рыжим усами пристала соломенная труха — видно, лежал, зарывшись с головой. Вцепившись в Мржека полубезумным взглядом, он помчался вперед, прыгая из стороны в сторону, как заяц на пороше. В опущенной руке тускло отсвечивала сабля.