Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 - Ник Тарасов

демонстрирует знания, которых не должно быть в нашем времени. Рассказывает о будущих событиях, о технологиях, о политических переменах. Собирает вокруг себя людей, обещая им богатство и власть.

Мы не можем позволить ему продолжать. Его действия могут привести к непредсказуемым последствиям — от паники в обществе до попыток использовать его знания в корыстных целях. Тайная канцелярия его задержала, дабы не смущать умы народа.

Прошу Вас срочно выехать в Москву. Встретитесь с этим человеком, поговорите, оцените ситуацию. Попытайтесь убедить его действовать более осторожно. Если это не поможет — придётся принимать более жёсткие меры.

Поручик Соколов будет сопровождать Вас и обеспечит необходимую поддержку.

С уважением,

Иван Дмитриевич'

Я медленно сложил письмо, посмотрел на Соколова:

— Ещё один попаданец…

— Да, — кивнул поручик. — И судя по донесениям, он вел себя крайне безрассудно. Рассказывал всем подряд, что знает будущее. Уже собрал вокруг себя группу авантюристов, которые хотели воспользоваться его знаниями.

Я потёр переносицу. Это было плохо. Очень плохо. Если этот Орлов действительно так неосторожен, он может натворить бед. Изменить ход истории непредсказуемым образом. Или просто попасться не тем людям, которые воспользуются его знаниями во вред.

— Когда выезжаем? — спросил я.

— Чем быстрее, тем лучше, — ответил Соколов. — Иван Дмитриевич просил как можно скорее. Ситуация может выйти из-под контроля.

— А сам он где?

— Еще утром выехал в Москву.

Я задумался. С одной стороны, дела в Туле — школа мастеров, клиника, производство эфира. С другой — это задание действительно важное. И кто, если не я, сможет поговорить с другим попаданцем на равных?

— Хорошо, — решил я. — Но мне нужно время на сборы. Предупредить жену, договориться о делах здесь.

— Понимаю, — кивнул Соколов. — Тогда выезжаем завтра утром. Я пришлю экипаж к вашему дому на рассвете.

Мы попрощались. Я вышел из конторы, чувствуя тяжесть в груди. Ещё один попаданец… Интересно, как ОН попал сюда? И главное — что он хочет делать со своими знаниями?

Захар ждал меня у выхода:

— Егор Андреевич, домой?

— Да, Захар, — устало кивнул я. — Домой.

По дороге я обдумывал ситуацию. Нужно было всё организовать так, чтобы моё отсутствие не сказалось на делах. Григорий справится с подготовкой к открытию школы. Ричард займётся клиникой. Савелий Кузьмич продолжит работу над паровыми машинами. Нужно было бы конечно дождаться Фому из Уваровки, чтоб рассказал как там дела, да видать уже по приезду узнаю.

Когда мы подъехали, я вышел из саней и направился к дому.

Машка встретила меня в прихожей с улыбкой:

— Егорушка! Как дела на заводе?

Я обнял её:

— Хорошо, солнышко. Всё идёт по плану. Ну, не совсем, конечно.

— Что случилось?

— Мне нужно уехать на несколько дней. В Москву. По важному государственному делу.

Она удивилась:

— Уехать? Сейчас?

— Знаю, что время не самое подходящее. Но это действительно важно. Иван Дмитриевич лично попросил. И я не могу отказать.

Она помолчала, потом медленно кивнула:

— Я понимаю. Ты делаешь важную работу. Только… возвращайся побыстрее.

— Постараюсь, — твёрдо сказал я, целуя её. — Как только разберусь с делом — сразу домой. И Захар поедет со мной, будет присматривать.

Бабушка, слышавшая наш разговор из гостиной, вышла:

— Внучок, если дело государственное — езжай. Мы тут с Машенькой справимся. Ричард рядом, Пётр Иванович регулярно наведывается. Не волнуйся.

Я благодарно посмотрел на них. Какое же счастье иметь такую семью.

Вечером я собирал вещи. Много не брал — тёплую одежду, смену белья, документы, немного денег. Машка сидела на кровати, молча наблюдая.

— Егорушка, — наконец сказала она тихо, — будь осторожен. Я не знаю, что за дело у тебя в Москве, но… чувствую, что опасное.

Я сел рядом, обнял её:

— Не волнуйся, солнышко. Все будет хорошо. Просто нужно с одним человеком поговорить, разобраться в ситуации. Ничего опасного.

Она прижалась ко мне:

— Вернёшься к родам?

— Вернусь, — твёрдо сказал я. — Даже если весь мир рухнет — я буду здесь, когда наш малыш появится на свет.

Мы легли спать, но я долго не мог заснуть. Думал о предстоящей поездке, о встрече с другим попаданцем. Что он за человек? Почему ведёт себя так неосторожно? И главное — смогу ли я его переубедить?

Наконец сон всё же сморил меня. А утром, едва рассвело, меня разбудил стук в дверь.

— Егор Андреевич! — позвал Захар. — Экипаж прибыл!

Я собирался осторожно поднялся, чтобы не разбудить Машку, но она уже не спала — сидела на кровати, смотрела на меня.

— Машунь… — начал я, но она остановила меня жестом.

— Все хорошо. Просто обними меня.

Я обнял её. Мы посидели так некоторое время, потом я встал и стал одеваться.

Спустившись вниз, я застал Захара уже готовым, а у крыльца стоял добротный закрытый экипаж с четвёркой лошадей. Поручик Соколов ждал рядом:

— Доброе утро, Егор Андреевич. Готовы?

— Готов, — кивнул я, садясь в экипаж.

Бабушка вышла на крыльцо:

— Езжай с Богом, внучок! И возвращайся скорее!

Няня Агафья всплеснула руками:

— Егорушка, береги себя!

Экипаж тронулся. Я смотрел в окно на удаляющийся дом, на фигурки бабушки и няни на крыльце. Потом дом скрылся за поворотом, и мы помчались по заснеженной дороге в сторону Москвы.

Впереди меня ждала встреча с человеком из моего времени. И я понятия не имел, чем всё это закончится.

Глава 15

Дорога до Москвы заняла три дня. Три долгих, утомительных дня в санях, с короткими остановками на постоялых дворах для смены лошадей и скудного отдыха. Соколов оказался молчаливым спутником — большую часть времени он дремал, погруженный в свои мысли.

Я тоже не был настроен на разговоры. Голова была занята предстоящей встречей. Что я скажу этому Орлову? Как убедить его быть осторожнее? И вообще — какой он человек? Авантюрист, жаждущий власти? Или просто растерянный человек, попавший в чужое время и не знающий, как себя вести?

На второй день пути, когда мы остановились на очередном постоялом дворе, я всё же решил расспросить Соколова подробнее.

Мы сидели за столом в общей комнате, перед нами дымились миски с горячими щами. Вокруг шумели другие постояльцы — купцы, извозчики, какие-то мелкие чиновники.

— Павел Григорьевич, — начал я, понизив голос, — расскажите мне подробнее про этого