Бенвенуто - Олег Насобин

Однажды Катрин позвонила мне на мобильный, когда я ехал в своей машине, чтобы забрать дочь из школы. Это было 10 ноября 2010 года около 16 часов вечера. Я взял трубку, зная, что это она.

В этот раз моя бывшая любовница была чрезвычайно агрессивна. Она угрожала и без всяких обиняков требовала информации. Впервые мне было неприятно с ней говорить.

Я резко ответил, что не могу сейчас продолжать беседу и что мы переговорим вечером по скайпу. Катрин, не обижаясь, деловито спросила: «Когда конкретно?» Я сказал, что через полтора часа.

«Хорошо, — ответила мне она, — но только обязательно, а то будет хуже». На этот дурацкий выпад я никак не ответил, но в 16:23 написал ей СМС следующего содержания. Привожу дословно:

«Дорогая, вот наиболее важные пункты, перед нашей беседой сегодня вечером.

1. Моя дверь открыта. Чтобы получить информацию, ни ты, ни кто-нибудь другой вовсе не должен устраивать спектакль.

2. Поскольку я ничего не сделал плохого и не имею никаких пятен на своей репутации, не следует давить на меня. Наоборот. Надо уметь слушать и попробовать понять. Это гораздо более эффективно.

Целую, с любовью».

Как я ей и обещал, вечером я вышел в скайп, и она тут же связалась со мной.

Во время сеанса связи я сказал ей, что интерес к моей персоне может быть вызван только одним — нашей коллекцией предметов искусства. Она не поверила мне, говоря, что это опять мои штучки… «Это не то!»

— Ты опять говоришь не о том! Твоя коллекция не может быть причиной такого шума, у тебя все картины приобретены легально, и всюду есть след (она сказала «traçabilité», то есть документы и свидетельства).

— Ну и что? Давай прежде всего разберемся, что такое искусство и насколько оно важно.

— Зубы мне не заговаривай!

— Ну ладно, черт с тобой. Если ты не хочешь, чтобы я рассказал тебе, почему мной интересуется госдеп, то я не буду.

Я разозлился и выключил скайп. Через 20 минут она перезвонила опять и как ни в чем не бывало сказала, выпуская дым от очередной сигареты:

— Про госдеп интересно. Расскажи.

— Катрин, какое здание в Париже делает его Парижем? Ну, без Эйфелевой башни и Нотр-Дам-де-Пари?

— Лувр?

— Да. Лувр. А какая там самая главная картина?

Катрин задумалась (мы разговаривали с включенной видеосвязью, она настаивала на этом). Я не выдержал и сказал сам: «„Джоконда“, не так ли?» На что Катрин как-то неуклюже сказала:

— Да Вáнчи?

Имея в виду да Винчи, конечно. Ирина тоже присутствовала в комнате, хотя Кэт ее не видела, и при этих словах тихонько прыснула от смеха.

— Ну так вот представь себе, что важнее: «Джоконда» или отмыть очередной миллиард баксов? Тем более что этих миллиардов «финансисты» уже нарисовали бессчетно.

— Ну, а ты хочешь сказать, что у тебя есть «Джоконда», что ли?

— «Джоконда» не «Джоконда», а кое-что интересненькое имеется. Но и без «Джоконды», Катрин, автопортрета Бенвенуто Челлини вполне достаточно.

— Но у тебя все документы есть, всё легально — мы проверили!

— Конечно. Только я показал эту работу профессору в Америке, вернее, досье на эту работу. Профессор поздравил меня с открытием, и он, наверное, не понимает, как это Франция согласна отпустить со своей территории такую исключительно ценную вещь? Тут не все ясно, и потому он попросил госдеп разобраться.

— Профессор?

— Профессор. У него прямая связь с президентом США, если что.

— Откуда ты знаешь?

— Он сам сказал. Написал даже.

— А где эта работа сейчас?

— Слушай, я все время хотел сказать: тебе, наверное, пошла бы красивая униформа. Но ты, наверное, просто агент?

Катрин посмотрела на меня долгим взглядом и сказала: «Сейчас». Повернулась, сняла, видимо, со спинки соседнего стула (вне обзора видеокамеры) свой полицейский китель и прямо перед камерой надела его.

Форма была ладно подогнана на ее фигуру. Большая, красивая грудь и тонкий, спортивный стан.

Я обалдел. Ожидал чего угодно, но не этого. Вообще говоря, я не разбираюсь в знаках различия, но хорошенько запомнил погоны, чтобы потом найти в Интернете.

— Ты офицер? Я не разбираюсь во французских званиях, какое у тебя?

— Жаль, что не разбираешься… Ладно, пока. Я тебе позвоню еще, ладно?

— Звони, конечно. Пока.

Она отключила скайп.

В 21:01 я написал ей СМС, потому что в скайпе ее больше не было: «Дорогая, я посмотрел в Интернете. Ты лейтенант, да? Жаль, что мы встретились при таких странных обстоятельствах…»

Ну и так далее, там дальше личное. Представьте себе, что должен написать человек, когда открывает для себя, что его бывшая любовница — это офицер контрразведки, охотящийся за ним?

«Шла Саша по шоссе и сосала сушку»

Казалось бы, если недоразумение выяснено и причины интереса ко мне со стороны больших дядек в погонах установлены, все наконец-то закончится. С Катрин мы расстанемся, раны заживут, и жизнь наладится. «Ага, щаз!» — как говорится. Не тут-то было…

Как оказалось, теперь оборотням обязательно следовало меня завербовать хотя бы для того, чтобы получить подписку о неразглашении. Ведь они наследили так, что уму непостижимо.

Если бы я начал все рассказывать и показывать, это, кроме дополнительных хлопот и затрат, принесло бы им бонусы в виде позора и потери репутации. Столь грязной, непрофессиональной работы от ДСРИ мало кто ожидал, хотя, как выяснилось, за французами давно тянется шлейф нехороших историй.

Шпионить в пользу иностранной разведки я все равно не мог, никаких ценных сведений у меня нет и доступа к государственным секретам тоже. В агенты влияния я не гожусь: у меня специфическая сфера деятельности и интересов.

Так что вербовка имела своей целью исключительно «зашить» мне рот. Ведь я насмотрелся за кулисами их тайных рож десятками. Убить меня с технической точки зрения им, наверное, было проще, но отчего-то они этого не сделали.

Вот тогда, в тот самый критический момент, в поле нашего внимания появился и загадочный партнер Катрин, о котором я обмолвился выше. Русскоязычный агент Буратинко, или Андрей Никитин.

Он зашел через Сеть, прямо в тот самый вечер, когда я, развинченный и подавленный, приехал домой 12 ноября.

Очевидно, как только стало известно о провале миссии Сикузы, контрразведчики включили очередной запасной план действий. На этот раз общение с объектом (со мной) отрабатывалось в виртуальной среде.

Вообще говоря, Интернет предоставляет невиданные ранее возможности для подобной специфической коммуникации.

Представьте себе, что вы регулярно ведете блог в ЖЖ, например, или постоянно появляетесь на своей странице в одной из социальных сетей.

И вот вдруг вам в блог среди прочих комментариев поступает сообщение или реплика от совершенно незнакомого вам человека, скрытого под псевдонимом. И этот человек среди прочих фраз пишет вам то, что вы недавно говорили своей жене лично на кухне. Или на ушко. Что вы подумаете, интересно?

У нас было так: мы с женой и старшей дочерью совсем недавно втроем смеялись и упражнялись в скороговорке: «Шла Саша по шоссе и сосала сушку». А вечером, вернее — уже ночью, когда перед сном я заглянул к себе в дневник, увидел сообщение от неизвестного мне человека: «ШЛА САША ПО ШОССЕ И СОСАЛА СУШКУ».

Некий юзер с ником will2013 крупными, заглавными буквами написал это у меня в блоге, без какой-либо привязки к теме.

Что вы сделаете, когда нервы у вас напряжены и уже третий день на уме только спецслужбы, слежка, «конторы» и непонятная, загадочная опасность? Вы прежде всего идентифицируете этого человека как «ухо», то есть поймете, что это агент, представитель тех людей, которые вас слушают и видят вот прямо сию минуту в реальной жизни.

Вы не станете возмущаться и не убежите от компьютера. Вы, как загипнотизированный кролик, начнете с ним общаться. При этом ваш собеседник владеет положением: ведь вам кажется, что, если вы его спугнете, он уйдет, исчезнет, и вы его больше никогда не увидите. Напротив, если делать то, чего неизвестный от вас добивается, он останется и продолжит с вами разговаривать. Вся ваша психика в этот момент как на ладони для агента.

Он точно знает, что творится у вас в душе, он посмеивается над вами, а вы всё больше и больше начинаете зависеть от него.

Вот сами посудите: вы не можете поделиться происходящим с другими людьми. Ибо кто вам поверит-то? Не вздумайте рассказать о подобных странностях друзьям и знакомым: они сочтут, что у вас паранойя, и станут перемигиваться за вашей спиной.

И потому вы уцепитесь за этого агента как за соломинку. Ведь вам и поговорить-то не с кем, кроме него. Куда вы денетесь? Если вы человек неопытный, то увязнете в общении с ним как муха в клею. Вы осторожно, чтобы никто из других ваших читателей и друзей ничего не понял, начнете с ним переписываться. В личку и мейлом он писать не станет. Он будет оставлять свои сообщения только в комментариях к старым (не самым свежим) постам, чтобы не привлекать лишнего внимания и не оставлять следов личной переписки.