Большой флот Страны Советов - Игорь Григорьевич Дроговоз

Полное водоизмещение «большевиков» было 66,5 тонн, скорость достигала 44 узла (81,5 км/час), дальность плавания зависела от скорости — 600 миль на 33-х узлах, либо 1000 миль на 14-и узлах. Вооружение состояло из двух 533-мм торпедных аппаратов, двух спаренных установок 25-мм автоматов (боекомплект 4 тысячи снарядов), 8 глубинных бомб, РЛС обнаружения «Зарница» и РЛС распознавания «Факел-М». Катера сами по себе были неплохие, только они появились на свет с опозданием лет на десять.

В обшей сумме за 15 лет (с 1946 по 1960 гг.) в СССР построили 1157 торпедных катеров трёх основных типов, не считая экспериментальных образцов (проекты 184, 125, 206 и другие). Для сравнения отметим, что флот прежней «владычицы морей» — Великобритании — получил за тот же период всего лишь 20 торпедных катеров. Это были 4 катера типа «Gay», 12 катеров типа «Dark», 2 катера типа «Bold» и 2 катера типа «Brave».

Конечно, в прибрежной зоне этот огромный «москитный флот» представлял некоторую угрозу для сил вторжения потенциального противника. Но, во-первых, никто не собирался вторгаться. Во-вторых, торпедные катера, равно как и большие охотники, сторожевые корабли, тральщики (а также эсминцы с торпедно-артиллерийским вооружением) не имели никакого отношения к идее «Большого Океанского Флота».

Глава 4.

ДЕЛО АДМИРАЛОВ

Своеобразный, официально нигде не зарегистрированный рекорд, установил в сталинскую эпоху адмирал Н. Г. Кузнецов. Он удержался на посту народного комиссара и главнокомандующего ВМФ с 1939 по 1947 годы (не считая «второго пришествия» в 1951 — 1955 годах). Восемь лет на посту наркома — в сталинскую эпоху это был феноменальный рекорд!

Ведь за предыдущие восемь лет, с 1931 по 1939 годы, на этом посту сменились четыре деятеля: Владимир Орлов (руководил флотом в 1931 — 1937 гг.), Михаил Викторов (август—декабрь 1937 г.), Петр Смирнов (декабрь 1937— ноябрь 1938 гг.), Михаил Фриновский (ноябрь 1938—март 1939 гг.). Все четверо были арестованы органами НКВД, приговорены пресловутыми «тройками» к смертной казни и расстреляны.[91]

Бесконечные посадки и казни высшего и среднего командного состава ВМФ в период 1937—1938 годов открыли дорогу наверх новому поколению командиров. От своих предшественников они отличались, с одной стороны, тем, что имели кое-какую профессиональную подготовку (ибо почти все прошли курс обучения в военно-морских училищах), а с другой стороны — не обладали опытом, который приобретается лишь в процессе постепенного продвижения вверх по служебной лестнице. Впрочем, сами они были преисполнены амбиций и не ведали сомнений. Далеко не случайно чекист-нарком Фриновский во время своего четырёхмесячного «руководства» флотом успел публично заявить, что «старые вредные теории о длительном воспитании командиров кораблей полностью опрокинуты».

В число командиров «новой волны» входил и 39-летний Николай Герасимович Кузнецов, недавний командир крейсера «Червона Украина» Черноморского флота, чем-то приглянувшийся Сталину во время своего выступления на XVIII-м съезде ВКП(б) в марте 1939 года. В результате после ареста 20 марта того же года «выдающегося флотоводца», флагмана флота 1-го ранга М. П. Фриновского, пост наркома ВМФ СССР занял именно Кузнецов, до того момента чуть более года командовавший Тихоокеанским флотом.[92]

Во главе советского флота Кузнецов прошёл всю войну, участвовал в разработке первой послевоенной программы военного судостроения и не заметил, как над его головой постепенно стали сгущаться тучи.

Вскоре после окончания войны у «товарища» Сталина произошло очередное обострение его болезни (паранойи).[93]

Адмирал Н. Г. Кузнецов (фото 1956 г.)

Во-первых, помимо прочего бреда, он стал серьёзно сомневаться в личной преданности ему некоторых высших командиров вооружённых сил. Во-вторых, генералиссимус пожелал расчистить пьедестал «памятника нерукотворного» от ряда фигур, способных претендовать на выдающийся личный вклад в Великую Победу.

Однако до массовых расстрелов и посадок, как в 1937 году, дело не дошло. Была произведена только выборочная прополка среди «начальников», слишком многое о себе возомнивших.

Кому-то повезло больше, и они всего лишь отправились к новому месту службы, подальше от Москвы. Например, маршал Г. Жуков в 1946 году возглавил захудалый Одесский военный округ, затем — Уральский округ; маршал К. Рокоссовский на десять лет убыл в Польшу. Другим повезло меньше, им пришлось познакомиться с тюремной баландой. Так, на нары угодили главнокомандующий ВВС маршал А. Новиков, нарком авиапромышленности А. Шахурин, член военного совета ВВС Н. Шиманов, главный инженер ВВС А. Репин, ряд других «бывших товарищей командиров». Третьим совсем не повезло — маршала авиации С. Худякова, генерал-лейтенанта (бывшего маршала) Г. Кулика и генерал-полковника В. Гордова расстреляли.[94] Военным в очередной раз наглядно продемонстрировали, кто в стране Хозяин и кому она обязана Великой Победой, а также — что ожидает тех, кто сомневается в этих аксиомах.

В 1947 году пришел черёд руководства ВМФ. По мнению Сталина, после окончания войны нарком Кузнецов стал вести себя весьма самонадеянно: неоднократно пытался возражать вождю, настаивал на строительстве авианосцев, хотя ему ясно сказали, что они советскому флоту не нужны, сомневался в целесообразности разделения Балтийского и Тихоокеанского флотов. Помимо этих тяжких грехов, в его биографии было ещё одно обстоятельство, по меркам той поры тянувшее на преступление — многочисленные контакты в годы войны с иностранными представителями.

Тучи собрались и, наконец, грянула гроза. На свет появился донос сотрудника минно-торпедного управления ВМФ капитана 1-го ранга В. Алферова, содержавший многочисленные обвинения в адрес руководства Наркомата ВМФ. В частности, ему инкриминировались низкопоклонство перед Западом (в стране полным ходом разворачивалась борьба с космополитизмом), а также передача союзникам в годы войны секретных материалов (это тянуло на серьёзное дело о шпионаже).

Верный своим принципам «пахана», Сталин в очередной раз решил повязать маршалов и адмиралов круговой порукой. Для начала он решил учинить над морскими начальниками «суд чести» — (такие суды создали в 1947 году «для борьбы с поступками, роняющими честь и достоинство советского работника»).

Председателем данного судилища был назначен маршал Л. А. Говоров (1897—1955). В его состав вошли генерал армии Г. Ф. Захаров (1897—1957), генерал-полковник Ф. И. Голиков (1900-1980), адмирал Г. И. Левченко (1897—1981), вице-адмиралы П. С. Абанькин (1902-1965), Н. М. Кулаков (1908-1976), Н. М. Харламов.

Все они сами были людьми без чести, без совести и выше всего на свете ценили собственную шкуру. Поэтому они дружно осудили флотских начальников, приняв решение о передаче дела в Военную коллегию Верховного суда. Никто из четырёх адмиралов даже не пытался вступиться за своего непосредственного начальника, наоборот, они словно соревновались в обличении вчерашних товарищей по службе.

Как вспоминал Кузнецов, особенно усердствовал на суде член Военного совета — заместитель главкома ВМФ по политической части вице-адмирал Кулаков:

«До сих пор стоит в ушах голос обвинителя Н. М. Кулакова, который уже, называя нас всякими непристойными словами, требовал как можно более строго