Теория печали Милевы Эйнштейн - Славенка Дракулич

вместе, Милева вскоре осознала, что успех будет зафиксирован исключительно как его собственный. Уже тогда, без диплома и с маленьким ребенком на руках, она отказалась от всех научных амбиций. Стоило ли ему включать в соавторы и Милеву? У нее не было диплома, не было шанса получить ученое звание, поэтому включать ее, чтобы поблагодарить за сотрудничество, не имело смысла. Альберт не мог подвергнуть себя риску вызвать насмешки коллег за указание жены в качестве одного из соавторов. Он не включил в заявку и Микеле Бессо, но его, по крайней мере, поблагодарил публично. В то время единственное, что имело значение для Милевы, – чтобы Альберт опубликовал свои тексты в авторитетном научном журнале и таким образом собрал рекомендации для академической карьеры, которая постоянно от него ускользала.

Позже она слышала злобные сплетни о том, что Альберт деньгами из премии «откупился от нее» за участие в открытиях. Милева не ждала никакой платы или благодарности. Она полагала, что ее помощь и вклад воспринимались как должное и были обычным сотрудничеством двоих людей, состоящих в браке и занимающихся одной и той же наукой.

«Как будто наши бесконечные разговоры, пересказы книг и идей, математические расчеты, сотни исписанных страниц, бессонные ночи можно оплатить деньгами. Я ничего не хотела для себя. Если бы хотела, то сама писала бы статьи и продолжала бы заниматься исследованиями. Без диплома я не могла найти работу.

Единственная правда заключается в том, что Лизерль стала причиной моего нервного срыва, и меня больше не волновали ни признание, ни карьера».

Милева не рассматривала средства из Нобелевской премии, доставшиеся ей по соглашению о разводе, ни как плату за причиненные неприятности, ни как форму компенсации. Когда соглашение подписывалось, она увидела в обещании денег из Нобелевской премии нечто совершенно иное, пусть оно и было всего лишь обещанием. Она увидела искреннее стремление Альберта обеспечить будущее своим детям. У него не было ни желания, ни возможности участвовать в их воспитании, отчасти из-за их плохих отношений. Иногда они объединялись и принимали решения вместе, а иногда между ними воцарялось ледяное молчание, длившееся месяцами. Он доверил ей деньги из премии, потому что знал: она сможет позаботиться об интересах мальчиков наилучшим образом. В этом он ей полностью доверял.

И вот теперь, сидя на балконе, она наконец чувствует себя увереннее, чем когда-либо прежде. Да, бывают периоды, когда она лучше справляется с реальностью. Однако это всегда лишь способность ее выносить, а не получать от нее удовольствие. Даже Тэтэ, играющий на фортепиано, чтобы ее подбодрить, не может вызвать у Милевы ничего, кроме печальной улыбки. Уже несколько раз случалось так, что Тэтэ садился играть и объявлял какую-нибудь из сонат Моцарта или фортепианную пьесу Франца Шуберта – любимых композиторов Альберта, – но то, что следовало за этим, было не музицированием талантливого ученика, а набором звуков. Неприятным шумом, который издает пианино, когда по клавишам барабанит неопытный исполнитель. Когда это случилось впервые, Милева не могла поверить, что Тэтэ намеренно извлекает из инструмента такие жуткие звуки. Она опустила крышку на клавиатуру, чтобы его остановить.

«Тэтэ, ради бога, что с тобой? Что ты делаешь, что это за бессмысленные удары по клавишам?» – воскликнула она возмущенно.

«Но, мама, это же музыка, она у меня в голове, разве тебе не нравится?» – защищался Тэтэ.

Что она могла ему ответить? «Как мать, ты либо живешь с хаосом в его голове, либо нет, ты принимаешь его или отвергаешь». Милева не могла силой бороться с такими звуками, которые он называл «музыкой из головы». Когда в тот, первый раз она сказала, что ей не нравится его музыка, Тэтэ обиженно встал из-за инструмента и заперся в своей комнате. Во второй раз, когда у него случился приступ, к ним постучалась соседка сверху и попросила что-нибудь сделать, потому что ее ребенок не может заснуть. Поведение Тэтэ все чаще беспокоило жильцов. Он стучал по клавишам, громко кричал, когда ему снились кошмары, молотил кулаками в дверь своей комнаты, и Милева была вынуждена его запирать. Иногда он становился очень агрессивным, отталкивал ее или слишком сильно хватал за запястья, из-за чего у нее по нескольку дней не проходили синяки. В пятнадцать лет, когда он стал крупным и сильным юношей, она больше не могла с ним справляться. Она стала его бояться.

Эдуард, ее любимчик, одаренный ребенок, который уже в пять лет умел читать и писать. Он музыкален, она учит его игре на фортепиано. У него фотографическая память. В восемь лет он начал читать Шекспира, а вскоре и немецких философов. Он сочиняет афоризмы, пишет стихи. Посылает свои эссе отцу и огорчается, что тот не в восторге от Фрейда, который стал его кумиром. Из-за него Тэтэ хочет быть психиатром. Альберт пишет Милеве, что мальчик слишком амбициозен и самоуверен для гимназиста. Пишет он интересно, но все-таки литературно не особо одарен, так что лучше бы он не воодушевлялся своим воображаемым поэтическим талантом. Альберт упрекает ее в том, что она слишком ему потакает, значит, она виновата в тщеславии Тэтэ. Милева не согласна. Она знает, насколько сын чувствителен и что любому на его месте было бы трудно иметь такого отца, как Альберт.

«Бояться собственного ребенка – какое поражение, какое жуткое чувство».

Но Тэтэ уже не ребенок.

С балкона мир порой кажется ей идиллическим местом. Звуки с улицы приглушены, в воздухе пахнет цветущей липой, а небо безоблачно. Она опирается на перила и глубоко вдыхает, сознавая, что иллюзия длится лишь мгновение. Такие моменты покоя редки и кратковременны, передышка между неприятностями, которые следуют одна за другой.

Недавно она очень сильно разволновалась из-за известия о том, что Альберт составляет завещание. Когда Альберт сообщил об этом, ей стало странно, что он вообще об этом думает. Ему всего сорок пять лет, и он не смертельно болен. Он на пике карьеры, самый известный ученый в мире из ныне живущих. К тому же недавно получил Нобелевскую премию. О чем это он думает? Почему пишет завещание? Объяснение она получила из письма, в котором он просил ее оформить у адвоката свидетельство. В документе должно быть указано, что Ганс Альберт и Тэтэ отказываются от любого другого наследства, за исключением денег из Нобелевской премии, уже положенных на ее имя в банк, для получения которых требовалось и ее согласие. Милева не сомневалась, кто убедил его так поступить. Если сыновья откажутся от любого другого наследства и согласятся только на те деньги, которые им и так уже принадлежат