Корона лжи (ЛП) - Вест Анника

Все закончилось. Так просто. Не применяя никакой силы или оружия, Разай победил Коула, как будто это было пустяком. Он даже не запыхался.

Дружелюбно ухмыльнувшись, он погладил Коула по голове, как собаку.

— Ну вот и все, Хайленд! Удовлетворен? Нам придется поработать над твоей стратегией боя, не так ли? Ты гораздо медленнее, чем я ожидал. И запомни: яркий — не значит эффективный!

Коул зарычал, как загнанный в ловушку зверь.

Барьер рассеялся, и в группе поднялся шум.

— Видели, какой он быстрый?

— Неважно, что у него нет семьи. Профессор жесток! Но как он избежал ожогов? Он прикоснулся к огню.

— И он даже не ранил Коула! Вот это мастерство.

— Ух ты, не могу поверить, что мы учимся у этого страшного человека. Вы видели, как он улыбается? Жутко.

Разай поднялся на ноги и протянул руку.

— Все равно, хорошая работа, Хайленд. Уверен, мы еще сможем сделать из тебя бойца.

Коул поднялся на ноги и споткнулся, но Разай уже уходил, раздавая указания парам для боя, переполненным новым уважением.

Еще один сюрикен скользнул в руку Коула.

Крик сорвался с моих губ, но было уже поздно.

Звезда пролетела по воздуху, целясь прямо в шею Разая.

Я моргнула. Именно столько времени это заняло.

В группе снова воцарилась тишина. От шока или страха, я не могла сказать.

Разай не обернулся. Звезда достигла своей цели.

Ну, или почти.

Оружие было зажато между указательным и большим пальцами, а его острие касалось позвоночника. Разай застыл. Волосы разметались по его скулам, но мне не нужно было видеть выражение его лица, чтобы понять, что он в ярости. Тихим, холодным голосом он спросил:

— Хайленд, разве твои родители никогда не учили тебя, что невежливо нападать на человека из-за спины?

Он повернул голову и, сверкнув одним глазом, встретился взглядом со студентом.

— Или ты просто трус от природы?

По позвоночнику пробежали мурашки. Дыхание замерло в легких, словно зажатое льдом. То, как Разай смотрел на него, каким-то образом доказывало, что он сдерживал себя во время боя. Что он расправился с Коулом самым гуманным способом. Что, если бы он захотел, он мог бы победить Коула за секунду.

Коул сделал неловкий шаг назад. Я сомневалась, что он вообще осознал, что сделал.

— Не говори так, будто знаешь меня.

Разай выпрямился.

— Я видел, как ты сражаешься. Это говорит о душе человека больше, чем что-либо другое.

Коул насмешливо хмыкнул, но отшатнулся от взгляда преподавателя.

Разай прошел вперед и остановился в нескольких сантиметрах от своего ученика.

— Подумай о том, каким человеком ты хочешь стать, — мягко попросил он. — Что ты хочешь, чтобы другие чувствовали, когда ты входишь в комнату? Как ты будешь вдохновлять их?

Коул зашипел, но не успел он ответить, как улыбка Разая вернулась на свое место.

— Подумай об этом пока будешь в паре с Измаилом! — он похлопал Коула по плечу, словно они были старыми друзьями. — Внимательно слушайте инструкции, все! И помните, что добивающие удары строго запрещены. Не думал, что придется напоминать вам об этом, но я просто хотел убедиться…

Следующие десять минут он потратил на то, чтобы рассказать о технике блокировки и стратегиях борьбы. Когда он закончил, то подошел ко мне.

— О чем ты, черт возьми, думал? — прошипела я. До сих пор я держала все свое напряжение в себе, но теперь оно вырывалось из каждой щели и грозило взорваться.

Он выгнул бровь и показал мне крошечный букетик желтых цветов. Такие миниатюрные, которые растут на сорняках.

— Они выглядели очень красивыми, и я захотел их.

— Что? Нет, я не об этом! Я о драке! Почему ты позволил ему применить смертоносную силу?

Его бровь приподнялась.

— Ты думала, я проиграю?

— Нет… да? Я не знаю! Я никогда не видела, как ты дерешься.

Он изучил мое лицо и волосы, а затем потянулся к резинке, удерживающей мой пучок. После нескольких секунд борьбы он отпустил ее, удовлетворенно кивнув.

— Желтый цвет хорошо подходит к твоим волосам.

Я прикоснулась к резинке и обнаружила мягкие лепестки и листья. По какой-то причине я поборола румянец.

— Ответь на вопрос.

Разай вздохнул и сказал:

— Ты вдохновила меня.

— Я?

— Да, ты! Ты была такой безрассудной и ругала людей на чем свет стоит. Ты все делала захватывающе, и я немного увлекся. Он никак не мог мне навредить, и, возможно, я немного уязвил его гордость. Не то чтобы ты на это жаловалась.

— Нет, — признала я. — Он заслужил это. Но это не значит, что это остановит его надолго, и теперь я задаюсь вопросом, не он ли убийца.

— Возможно, — размышлял Разай с невинными глазами. — Он немного жесток и несдержан.

Я кивнула.

— Для того, кто ограничивается одним жестоким нападением в месяц. К тому же, можно подумать, что убийца более тщательно следит за своим имиджем. — вот почему Клэйв подходил больше. Внешне он выглядел опрятным и идеальным, но у помешанных на контроле есть изнанка в их потребности в порядке.

Не то, чтобы я была одной из тех, кто говорил о своих склонностях к контролю. Кто знает, на что я способна.

Разай явно думал о том же, если судить по его серьезному взгляду.

Я толкнула его локтем.

— Заткнись. Я буду в тренажерном зале. Постарайся больше не устраивать спаррингов, пока меня не будет.

— Они случаются только тогда, когда ты здесь!

Уходя, я покачала головой и поэтому позволила себе улыбнуться. Затем я поймала себя на мысли и остановилась.

Почему я улыбнулась? Разай даже не успокоил меня. Почему он сделал меня… счастливой?

Глава 29

На следующий день моя интуиция потянула меня к трем разным вещам. Точнее, к людям. Коулу, Натаниэлю и Сидни.

Семь раз в течение рабочего дня моя магия заставляла меня смотреть в окно, когда мимо проходил один из этих студентов. Это не оставляло мне другого выбора. Я должна была поговорить с одним из них.

Вечером, после последнего занятия, Разай вошел через мою балконную дверь.

— Стой! — крикнула я, вскакивая с дивана.

Разай замер, глаза его стали большими, как блюдца.

— Что… что это за хрень? — он обвел взглядом комнату, рассматривая красочные украшения.

— Это мои стикеры, — объяснила я. — Они помогают мне решить эту дурацкую головоломку. Моя магия… у меня такое чувство, что в этих файлах есть еще одна подсказка. Не могу избавиться от этого чувства.

Когда информации стало слишком много, чтобы ее обработать, мой мозг перешел на гипердвигатель, подстегиваемый вызовом. Не в силах остановиться.

Каждой жертве выдали по цветному стикеру. Телевизор, журнальный столик, стена и кухонная раковина пестрели голубыми, желтыми, розовыми и зелеными цветами. На полу лежали папки, на которые Разай едва не наступил.

— Это ужасно, — прохрипел он. — И это твоя версия организации?

Я оскалилась.

— А почему ты не постучал? Ты не можешь просто так вламываться в мою комнату, знаешь ли. Это грубо!

Разай нахмурился.

— Неужели я снова сделал это?

Переступил личную границу, не осознавая этого?

— Да, — подтвердила я. — Ты сделал это!

— А я заказал пиццу. — он перепрыгнул через папки и, взлетев, приземлился на диван. — Занимайся своей работой.

Успокоенная обещанием сыра, я продолжила реорганизацию и записывала названия и время занятий. На телевизоре лежали расписания за последние два года, упорядоченные по преподавателям, времени и датам.

Разай лежал вверх ногами на моем диване, его серебристые волосы касались пола, а ноги свисали со спинки.

И все же интуиция заставляла меня идти вперед. Здесь что-то есть, что-то…

У Разая зазвонил телефон, и он ответил, все еще лежа вверх ногами.

— Алло? Да! Спасибо! Пицца уже здесь. — он скатился с дивана, смяв ногами папки на полу.

Я сдержала ругань, пока он выбегал за дверь, явно слишком взволнованный едой, чтобы обращать внимание на мой тщательно контролируемый хаос.