Святыни - Майкл Скотт

Роберт Элиот открыл рот, чтобы закричать, но изо рта вырвались языки пламени. Ветровое стекло перед его глазами стало плавиться, в нем появилось темное круглое отверстие. В подземном гараже появился огромный человек-птица, возвышавшийся над пламенем. Боль была непереносимой, и Элиот закрыл глаза за несколько мгновений до того, как он потерял их. Последним его ощущением стал запах горелого мяса, после этого боль исчезла.

Глава 36

Кэвин Мак Колл вот уже двенадцать лет работал патологоанатомом. Красивый, на редкость обаятельный и остроумный, с мягким шотландским акцентом, он регулярно вел ночные телевизионные ток-шоу и радиопередачи прямого эфира. В запасе у него было великое множество занимательных и нравоучительных историй, связанных с его работой. А когда его спрашивали о том, что в его работе было самым неприятным, он обычно отвечал — запахи. Однако, по правде говоря, за двенадцать лет работы доктор до такой степени привык к специфическим запахам, что перестал обращать на них какое бы то ни было внимание, словно его органы обоняния отключались, как только он переступал порог морга.

Однако сейчас Мак Колл ощутил какой-то особенный, невероятно отвратительный запах гнили.

Мак Колл как раз направлялся к выходу из здания морга, предвкушая приятную встречу с очаровательной женщиной — редактором одного из популярных журналов, и вдруг различил в воздухе этот новый запах. Пахло чем-то сладковато-омерзительным: гнилыми переспелыми фруктами, слежавшейся массой мякоти и испорченного сока. Мак Колл повернул обратно и пошел вдоль выложенных кафелем коридоров, запрокинув голову и раздувая широкие ноздри. Он так долго работал в этом здании, что досконально изучил все мельчайшие трещинки на плитках, все скрипучие двери и окна с потрескавшимися рамами. Фундамент в одном месте был поражен плесенью, а в другом углу здания выщерблен так, что осыпался какой-то сухой трухой, однако там, куда шел доктор, и в той части коридора, где он проходил, обычно можно было уловить едкий запах дезинфицирующих средств, легкий сладковатый запах, присущий процессу разложения, да еще по временам слабый, слегка металлический запах крови.

Мак Колл бросил кейс и плащ на стол в приемной и через пару двойных дверей вошел в помещение морга, где сразу же включил полное освещение. В здании было тихо, другие врачи и санитары ушли на ленч, тишину нарушало лишь отдаленное жужжание кондиционера. В рабочем помещении, в которое вошел Мак Колл, запах ощущался сильнее. Доктор глубоко вдохнул. Насколько он смог понять, в воздухе пахло разложением. Этот запах, как правило, сопутствовал той стадии распада, когда ткани приобретали консистенцию мокрого мыла и отделялись от ломких костей. Однако в помещении морга на данный момент не должно было находиться ничего подобного, если только не поступили новые трупы. Но почему ему не сообщили об этом? Мак Колл быстро прошел вдоль ряда пронумерованных морозильных камер. По запахам он определял знакомые трупы, и для этого ему вовсе не требовалось открывать дверцы.

Запах кровоточившей плоти: автокатастрофа.

Солоноватый и прогорклый запах — утопленник.

Запах горелого мяса, смешанный с бензином: этот труп едва успел появиться, предполагалась попытка самоубийства в машине, залитой бензином.

Запах дешевых духов; Мак Колл не смог удержаться от легкой самодовольной ухмылки: он без труда узнал аромат дешевых духов, которыми пользовалась проститутка из Сохо, чье тело было обнаружено в одной из самых темных и глухих аллей парка. Никаких очевидных причин смерти. Хотя будучи живой, девушка нажила целую кучу заболеваний.

Запах усилился до такой степени, что Мак Колл зажмурился и сморгнул подступившие к глазам слезы.

Неопознанный мужчина, номер 44. Неопознанный мужчина, номер 45.

Мак Колл сразу же вспомнил неопознанный труп юноши, погибшего от руки маньяка, который орудовал мечом. Этот труп до сих пор не удалось идентифицировать. Доктор открыл дверцу морозильной камеры под номером 44, ту самую, за которой должен был бы находиться труп юноши, погибшего в поезде метро. И отпрянул, зажав ноздри. Зловоние стало непереносы-мым. Что бы это могло означать? Преодолев отвращение, Мак Колл выдвинул ящик из морозильной камеры, и тут же опытного паталогоанатома стошнило.

То, что увидел доктор, представляло собой сплошную массу копошившихся в теле белых червей. Большая часть плоти уже исчезла, все видимые кости покрылись желтизной, будто бы по прошествии изрядного времени. То, что еще оставалось на костях, успело приобрести черный цвет разложения.

Крепко зажмурившись, Мак Колл закрыл выдвинутую секцию и раскрыл соседнюю, под номером 45, ту самую, в которой находилось обезглавленное мужское тело, доставленное из квартиры на Эрлс Корд Роуд. Запах, ударивший в нос доктора из этой ячейки, был еще более непереносимым, а простыня, покрывавшая тело, лежала почти на голом металлическом дне морозильного ящика, и под ней едва угадывались очертания черепа и скелета. Белая простыня отчего-то пожелтела, кроме того, на ней появились черные разводы, а когда Мак Колл выдвинул морозильный ящик, на кафельный пол закапали черные капли. Доктор быстро задвинул морозильный ящик и едва ли не бегом покинул помещение морга. Те два тела, на которые он взглянул, производили такое впечатление, будто их обладатели были мертвы уже долгие годы, а вовсе не несколько часов.

Глава 37

Грег Мэттьюз смотрел на Элайн, сложив руки на груди и облокотившись на дверной косяк. Девушка сидела на иолу, прислонившись к спинке кушетки, и внимательно изучала содержимое сумки Джудит. Глядя на нее сейчас, Грег решил, что она на самом деле была очень хорошенькой — светлые волосы, красиво очерченные скулы, большие зеленые глаза...

Неожиданно Элайн вскинула голову и взглянула на него. Грег с изумлением увидел крупные слезы, туманившие ее взгляд. Она держала в руках один-единственный листок бумаги.

— Это письмо от тети Джудит, — всхлипывая, проговорила девушка.

Грег опустился на пол, внимательно глядя в лицо Элайн. Немедленно на его ноги взобрался большой кот.

— Ты читал его? — почти обвиняющим тоном спросила девушка.

Грег отрицательно покачал головой.

— Я просмотрел содержимое сумки только для того, чтобы найти твой адрес, вот и все. Я ничего не читал.

Элайн взглянула на письмо, всхлипнула, затем, глубоко вздохнув, принялась медленно читать вслух, с трудом разбирая неразборчивый торопливый почерк.

"Моя дорогая Элайн, если ты читаешь это письмо, значит, вероятнее всего, меня уже нет в живых. Ты не должна горевать обо мне. Все на свете должно умереть, и только таким путем возможно возродиться. В это я твердо верю. Если ты узнаешь о том, что меня убили, то я молю Всевышнего, чтобы вместе с этим письмом к тебе попал меч. Меч может показаться тебе просто обломком ржавого металла, однако я должна просить тебя, чтобы ты отнеслась к нему со всем благоговением, которого заслуживает священная реликвия. Это — Дирнуин, сломанный меч, когда-то бывший Мечом Риддерха.— Имена Элайн читала, запинаясь.— Меч древнее самой Земли и является одной из Святынь, одним из тринадцати священных предметов, заключающих в себе Высшую Власть Британии. Когда я была еще ребенком, мне был вверен этот меч, и я вошла в число Хранителей Святынь, а теперь я передаю тебе эту обязанность. Поверь, что мне нелегко было решиться на это, но в твоих жилах течет моя кровь, и других наследников у меня нет. Прошу тебя хранить меч хорошенько, потому что его могущество поистине ужасно, и со временем ты сможешь сама убедиться в этом".