Под мраморным небом - Джон Шорс

не те слова. – Мои чувства благородны, но разве могу я поставить свою любовь к тебе выше моего долга перед своими родными? Перед империей? Да и ты разве мог бы бросить свою работу, мавзолей, который гораздо важнее, чем я?

Иса обнял меня за плечи и прижал к себе, сказав:

– Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, – проговорила я.

У меня участилось сердцебиение, когда я подумала, что вот сейчас он меня поцелует. Но он смотрел на звезды.

– Знаешь, Джаханара, о чем я думаю, когда работаю? – произнес Иса после паузы. – Я представляю твое лицо и стараюсь копировать его очарование. Я вспоминаю изгибы твоего тела и пытаюсь соответствовать его великолепию.

– Правда? – с удивлением сказала я.

– Я смотрю, как солнечные блики танцуют на твоих щеках, и строю так, чтобы солнце так же отражалось от мрамора. Ты не можешь быть со мной, ты не можешь быть матерью моих детей, и, чтобы пережить это разочарование, я запечатлеваю твой образ в камне.

– Не мамин?

– Нет, – прошептал Иса и вздохнул. – Я не могу разделить свою любовь с тобой в полной мере, не могу любить тебя так, как муж любит свою жену. И поэтому я строю. Я строю в честь тебя, потому что только так я могу любить тебя – деля свою любовь со всем миром. На первом камне, который я заложил, выбито твое имя, и на последнем, если позволит Аллах, будут стоять наши с тобой имена.

Я поцеловала его. Когда наши губы встретились, Иса замер от неожиданности. Но потом, словно река, по которой мы плыли, заключил меня в свои объятия, и меня закружило, будто в водовороте. Губы у него были мягкие, его руки ласкали мое лицо. Я пробормотала его имя. Он поцеловал мои глаза, мой лоб, опять прижался к моим губам.

Потом с тихим стоном от меня отстранился. Его запах – свежий, терпкий, как лимонный сок, – рассеялся.

– Нет, так нельзя, – произнес он. – И мне, и тебе есть что терять. Ставки слишком... слишком высоки.

Я склонила голову ему на плечо, хотя больше всего на свете хотела еще раз его поцеловать.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя и страстно тебя желаю. – Я умолкла, жалея, что мои мысли о любви омрачает страх. – Но...

– Что, Ласточка?

– Но мне тревожно. Что нас ждет? Мне кажется, мы обречены.

ГЛАВА 9

Ощущение любви

В тот день, который должен был полностью изменить мою судьбу, я стояла и смотрела на наше творение. Шел четвертый год строительства, и участок земли, купленный под мавзолей, постепенно преображался. На его южном краю высились недавно завершенные центральные ворота. В тридцать раз выше человеческого роста, они были сооружены из красного песчаника.

За воротами на север простирались декоративные сады. Поскольку в Коране описывались четыре реки, протекающие в раю, Иса решил проложить два пересекающихся канала, делящих отведенный под сады участок на четыре равные части. В центре этих четырех квадратов находился бассейн из белого мрамора, в котором плавали цветные карпы. Землю вокруг засадили саженцами, которые ко времени завершения основного здания превратятся в большие фруктовые деревья. У их подножия будут благоухать цветы.

Строящийся между садами и рекой, мавзолей поднимался медленно, с неповоротливостью покалеченного слона. Но поднимался. Платформа высотой с пальму представляла собой массивный прямоугольник укрепленных каменных плит. Позже всю эту конструкцию облицуют белым мрамором. Дети пытались пробежать громадную платформу из конца в конец, затаив дыхание. Удавалось это немногим, что было неудивительно.

На платформе стояло уже завершенное основание мавзолея. По замыслу Исы здание должно представлять собой квадрат со срезанными углами. Восемь сторон мавзолея будут украшать величественные арки, призванные поддерживать огромный купол в форме слезы.

Арки еще только-только начали строить, и я пыталась представить их такими, какими видела на чертежах Исы. Это было нелегко, поскольку бамбуковые леса заслоняли большую часть строящегося сооружения. Леса, прочные и сложные по конструкции, напоминали гигантскую птичью клетку. На них трудились тысячи рабочих. Некоторые секции были укреплены кирпичными башнями, внутри которых бригадиры приладили шкивы и тали. Внизу слоны тянули канаты, поднимая наверх каменные плиты, где рабочие с помощью багров укладывали их на место. Каменщики закрепляли блоки гипсом и скрепляли их между собой железными штырями.

Чем выше поднималось здание мавзолея, тем опаснее становились работы. Едва ли не каждую неделю на стройке происходили несчастные случаи со смертельным исходом. Гибель рабочих становилась тяжелым бременем для совести Исы, да и я сама чувствовала себя виноватой. Как ни странно, опасность мало кого пугала. Рабочие шли потоком сюда, так что нам с трудом удавалось найти всем применение. На строительство мавзолея приезжали мастера из далеких земель, и Иса допоздна с ними беседовал.

Иса хотел, чтобы весь мавзолей украшал сложный инкрустированный орнамент из полудрагоценных камней. Лучшие резчики по камню со всего Хиндустана показывали ему великолепные нефритовые цветы; каллиграфы привозили мраморные плиты, на которых ляпис-лазурью были выгравированы поэтические строки и цитаты из Корана.

Временами казалось, что мавзолей никогда не будет построен. И все же в то прохладное хмурое утро настроение у меня было приподнятое. Гонец сообщил мне, что император желает посмотреть, как продвигается строительство, и в скором времени прибудет; я с нетерпением ждала его приезда. Отец интересовался архитектурой, был знатоком этого искусства. Он часто помогал мне советами и обменивался идеями с Исой.

Я с гордостью смотрела, как отец молодцеватой походкой шагает через парк. Он был великодушным правителем, и рабочие чувствовали его доброту. На поклоны рабочих он отвечал не высокомерными кивками, а дружелюбно с ними здоровался. У отца была хорошая память на имена, и многих мастеров он удостаивал разговором, расспрашивая их о детях и женах. Он восхищался их достижениями и хвалил их за изобретательность. Вооруженные стражи отца, шедшие за ним следом, остановились, когда он приблизился ко мне.

– Доброе утро, дитя мое, – с улыбкой сказал он.

Я взяла его под руку, и мы пошли к платформе, обходя груды песчаника, штырей, веревок и бамбука. Жаркое время года подходило к концу, и земля была сухая. Пыль поднялась, когда мы проходили мимо затвердевших отпечатков слоновьих ног и куч навоза.

– Нам нужны дополнительные баржи, отец, – сказала я. – Людей в избытке, а камня мало.

Он кивнул, и я поняла, что эти вопросы будут решены. Отец очень боялся, что умрет прежде, чем будет построен мавзолей.

– Сады, – произнес он, показывая на четыре квадратных участка, –