Красный Нарцисс - Елена Анатольевна Леонова

— Ага. Улик против него же нет.

— Этот Белов мне не нравится. Надо бы про него ещё накопать.

— Попробую.

В кабинете появился Синицын.

— Товарищ майор, собрал информацию по числу десять.

— А, ну давай, что там у тебя? — следователь поёрзал на стуле.

Саша сел, глядя в лист бумаги.

— Китайцы рассматривали десятку как небесное число, представляющее всю Вселенную, а ацтеки верили, будто мир проходит десять циклов, сейчас мы на пятом.

— Не то, — покачал головой Саблин.

— Так, тогда дальше. У человека десять пальцев, в библии есть десять заповедей, был фильм «Десять негритят», десять яиц обычно в упаковке.

— Хм. С заповедями интересно, но с убийствами не вяжется как-то.

— А пальцы подходят, — сказала Максимова. — Один у нас есть.

— И слава богу, что только один, — заметил Саблин. — Не хватало нам всех десяти. Нет. Пальцы не подходят тоже. Нам же нужно через число понять новый шаг преступника.

— Может, Нарцисс играет в «Десять негритят»? И будет столько же жертв?

Следователь задумался.

— А какой там сюжет, не помните?

— Кажется, убивали тех, кто ушёл от правосудия, — сообщил Синицын.

— Наши жертвы не преступники.

— Не преступники, верно, — согласился майор. — Но, как говорила Виктория, убийца наказывает своих жертв за что-то.

— За пороки!

Саблин взглянул на Дину.

— А у тебя тогда какой? Ты же была в его списке.

Максимова смутилась.

— Ну… я не знаю.

— Вот! Дело в чём-то другом. А что по цифрам из записок? Есть подвижки?

— Нет, — с сожалением ответил Саша.

— Попробуй их с десяткой как-то связать. Вдруг получится.

— Принято, товарищ майор!

Глава 57. Саудовская Аравия. Эр-Рияд. Воскресенье. 18.30

Вечер опускался на Эр-Рияд, зажигая миллионы огней.

Тяжёлый хрустальный бокал с янтарным виски стоял нетронутым на низком столике перед Филиппом, сидевшим в мягком кресле в баре отеля и погружённым в чтение. В руках у него был мобильный, где на экране мерцали тексты, описывающие историю Моисея. После прогулки по городу, вдохновившись картинами Ближнего Востока, Смирнов решил продолжить изучение библейской темы и теперь выискивал в разных источниках детали о легендарном посохе пророка: материал, из которого он сделан, размер, предполагаемую форму. Писатель был увлечён этой древней реликвией, пытаясь представить её.

Версий нашлось много. Где-то упоминалось, что посох выглядел, как деревянная палка со следами от сучков, или вовсе не посох, а простая трость. Другие утверждали — это был каменный жезл, превращавшийся чудесным образом в змею и обратно. Смирнова особо заинтересовало предание, на основании которого считалось, будто жезл воткнули в саду тестя Моисея, и тот, кто сможет вытащить его из земли, выведет народ Израиля из Египта. Филиппу сразу же вспомнилась легенда о короле Артуре. Как забавно, неужели старинное английское сказание пришло из более глубокой древности? В том же предании также говорилось, что посох вырезан из сапфира и на нём выгравировано имя Бога и мнемоническое[13] обозначение египетских казней, состоящее из их первых букв.

Смирнов резко поднял голову, прекратив читать. Какая-то смутная ассоциация пронеслась в голове.

Вот чёрт! Его осенила чудовищная, невероятная, но такая ясная догадка.

Филипп вскочил с кресла, опрокинув бокал. Виски расплескалось по столешнице, но писатель не обратил на это внимания. Ему срочно нужно было позвонить!

Он выбежал из бара в тишину просторной веранды отеля на прохладный воздух. Вдали мерцали огни города, дул приятный ветерок и слышался лёгкий шелест листьев пальм.

Дрожащими от волнения руками он набрал номер. Гудки тянулись мучительно долго. Наконец в трубке раздался голос Саблина.

— Привет, Филипп.

— Привет… это я, да. Слушай, эти твои убийства… Ты ими ещё занимаешься?

Следователь, сидевший в кабинете с Максимовой и Синицыным, нахмурился. Он положил мобильный на стол, чувствуя, что звонок писателя не просто любопытство.

— Занимаюсь. Ты на громкой связи. Мы здесь с ребятами. А почему спрашиваешь?

Дина и Саша внимательно смотрели то на Саблина, то на его мобильный.

— Вы нашли убийцу?

— Нет. И мы получили ещё один конверт. Да что случилось?

— Сколько уже жертв?

— Филипп, в чём дело?

— Так сколько?

— Пять, если считать одно предотвращённое убийство.

— Есть ли на ком-то из убитых язвы? — быстро спросил писатель.

Саблин взглянул на Максимову, а потом на Синицына.

Дина округлила глаза, а Саша встал со стула.

Майор придвинулся ближе к столу и потёр подбородок.

— Да, есть. Последняя жертва найдена в подъезде своего дома. На лице следы от соляной кислоты. Как ты узнал?

— А молнии?

— Молнии? — Саблин всё больше хмурился. — Вроде нет… — пожал плечами он, но тут же вспомнил короткое замыкание в полуподвальном помещении дома Вороновой. — А, стой, была не молния, но проводка сгорела и посыпались искры, когда я попытался включить свет на месте преступления.

— Проклятие! — Смирнов выругался. — Ну точно!

— Чёрт, Филипп! Объясни уже, в чём дело! Не беси меня! Зачем ты задаёшь все эти вопросы?

— Потому что я понял! Понял, почему ваш убийца всё это делает!

Глава 58. Москва. Воскресенье. 19.05

Саблин схватил пачку и вытащил сигарету.

Максимова с Синицыным переглянулись.

— Что ты сказал? — спросил следователь. В его голосе прозвучало напряжение.

— Я понял, Лёш, да! Короче, я сейчас в Саудовской Аравии, мы тут с профессором Феранси выяснили про свитки, точнее, про текст, — затараторил Смирнов. — Оказывается, в них шла речь про посох Моисея, представляешь? Ладно, неважно. В общем, я начал читать про него, и оказывается, на жезл нанесены несколько букв, по первым словам, обозначающим египетские казни, насланные Моисеем на царство фараона…

— Так, стоп! Филипп, какой ещё посох Моисея? — проворчал майор.

— Послушай! Вспомни первую загадку, которую ты нашёл у меня на даче! Там было про мошек! Мы думали: метафора, аллюзия на что-то современное. Но вдруг — это буквально? Что, если убийца мыслит архетипами, древними символами?

Саблин задышал глубже.

— Ну и?

— А потом второй конверт! Ты говорил про козу, да?

— Да.

— И дальше — кузнечики!

— Не пойму, к чему клонишь! Что ты хочешь сказать?

— Коза — это не коза! А скот! Мошки — мухи! Кузнечик — саранча!

Саблин молчал, переваривая услышанное. Щёлкнул зажигалкой и закурил.

— Это всё не намёк на что-то! А буквальная отсылка! — продолжил писатель.

— Да ёлы-палы! К чему? К чему отсылка?

— К египетским казням! — громче сказал Филипп. — Лягушка — это нашествие жаб, мошки — нашествие насекомых, коза — мор скота, язвы — наказание болезнями, кровь и молния — наказание ими же, кузнечик — нашествие саранчи! — перечислял Смирнов, шагая по веранде и жестикулируя. — Ты понял, Лёш? Это они! Казни! Десять казней египетских!

На