Тренер Култи - Мариана Запата

старалась не обращать на Култи внимания, все же заметила, что он ни разу не влез в игру с предложениями.

«Ну разумеется», – горько подумала я.

Через некоторое время тренировка закончилась, и я пошла к машине. И пока думала, сходить ли вечером на йогу или хорошенько заняться растяжкой дома, подняла взгляд и увидела, что возле моей машины кто-то стоит.

Нет, не «кто-то». Это был немец.

Я тут же напряглась, заметив, как небрежно он прислоняется к двери моей ласточки.

Сделав глубокий вздох, чтобы успокоиться, я подошла ближе. Култи стоял, перекинув спортивную сумку через плечо и засунув руки в карманы белых тренировочных шорт. Он выглядел так, словно сошел с обложки. Выпендрежник.

Удивительно, но меня его вид совершенно не тронул.

Такая незаинтересованность изрядно придала мне уверенности. Мне плевать, что у моей машины стоит Райнер Култи. У моей, не чьей-то еще. Не он первый, не он последний.

Стараясь, чтобы мысли не отразились у меня на лице, я подошла ближе. И совершенно не думала о том, что стащила повязку с головы сразу после окончания тренировки, неделю не выщипывала брови и не удаляла волоски над верхней губой.

Мышцы до сих пор были на взводе после тренировки, и в душе я была сильна, и этого было достаточно.

Култи, не отрывая от меня взгляда заболоченных глаз, следил, как я открываю багажник и забрасываю вещи внутрь.

– Мне нужно на работу. Чего тебе? – поинтересовалась я, захлопнув дверцу.

– Мой водитель не приехал.

Так вот почему он садился на заднее сиденье, а не за руль, и почему попросил подвезти накануне.

Уложив левую руку на багажник, я обернулась через плечо; оглядела короткие волосы, строгое лицо, полные губы. Да, мне все еще пофиг.

– Понятно. Одолжить тебе телефон?

– Подвези меня, – негромко произнес он.

Я ему кто, такси?

– Сможешь? – спросил он.

Это сон? Что вообще происходит?

– Ты хочешь, чтобы я тебя подвезла? Снова?

Стоит отдать ему должное: взгляд он не отвел.

– Я был бы очень признателен.

Он был бы признателен. У меня сейчас шарики за ролики заедут.

– Мне нужно на работу, – спокойно ответила я, потому что так и было. И ничего, что мы с Марком должны были встретиться в полутора километрах от дома Култи, он этого не знал. И вообще, не особо-то и хотелось тратить время на общение с неблагодарным придурком.

По его взгляду понятно: он мне не поверил. Совсем. На секунду мне стало стыдно за ложь. Потом я вспомнила, что неоднократно пыталась быть с ним дружелюбной, и зачем? Чтобы на меня огрызались? Я ему ничего не должна.

Он поджал губы, и из легких, которые позволяли на одном дыхании пересечь футбольное поле, вырвался громкий вздох. Его «пожалуйста» застало врасплох.

Я замешкалась. Всего на долю секунды, а потом взяла себя в руки и потянулась к двери. На Култи я не смотрела. Чуть было не извинилась перед ним, но решила не врать.

– Думаю, кто угодно тебя подбросит, если вежливо попросить.

Чужая рука легла на мое окно: большая ладонь, длинные пальцы с коротко стриженными ногтями. Я вспомнила наше рукопожатие.

– Я попросил тебя.

– Помимо меня есть еще люди. Мне нужно на работу. – Я дернула за ручку, но дверь не поддалась. Вообще.

– Касильяс.

Охренеть. Моя фамилия, произнесенная этими губами…

Он срет.

Я обернулась на него через плечо: ничего особенного. Ну назвал он меня по имени, хотя остальных игроков звал только по номерам.

– Я был бы очень признателен, – настойчиво повторил он своим низким голосом.

Не отвечая, я дернула за ручку.

Напрягшись, он удержал дверь на месте.

– Я могу заплатить, – легко предложил он.

Чего, блин?

Мне еще ни разу не предлагали заплатить за помощь, потому что в этом нет смысла. Этот человек даже сейчас зарабатывал больше, чем я за десять лет. У него имелся хренов водитель, а он предлагал заплатить мне, чтобы я его подвезла.

М-да.

Что я делала? Да, сейчас я могла прикинуться крутой и отказаться везти его домой или куда он там собирался, но потом точно бы ощутила себя настоящей стервой, которая легко бы могла помочь, но не сделала этого. Я не хотела быть мудилой просто потому, что мне что-то не нравилось; иначе ничем бы не отличалась от него самого.

Хотелось запрокинуть голову и отчаянно застонать, но я сдержалась. Просто устало вздохнула и махнула ему рукой.

– Ладно.

Култи поморгал, а потом быстро кивнул и сел в машину. Я молча выехала с парковки и направилась в ту же сторону, что в прошлую пятницу.

– Туда же? – спросила я с одним лишь намеком на недовольство в голосе, когда свернула на автостраду.

– Да, – последовал ответ.

Ладно. В этот раз я включила радио и тихо поехала к тому же дому в том же семейном районе, где была раньше.

Уже на подъезде он вдруг завозился, и я, повернувшись, увидела, как он вытаскивает тонкий темный бумажник.

Господи. Я остановилась перед квадратным домом из белого камня.

– Не надо.

Он так и остался сидеть с сумкой на коленях, схватившись одной рукой за дверь, а другой за кожаный бумажник кофейного цвета, и в машине повисло оглушительное молчание.

– Я подвезла тебя, потому что ты попросил. Мне не нужны деньги, – осторожно пояснила я.

Он все равно вытащил купюру.

– Серьезно, я не шучу. Мне не нужны твои деньги.

Култи пихнул мне полтинник.

– Бери.

Я перехватила его ладонь, зажав купюру между нами.

– Не хочу.

– Бери. – Он толкнул мою руку.

Я толкнула его.

– Нет.

– Хватит упрямиться, возьми деньги, – раздраженно сказал Култи.

Если он думал, что только его это бесит, то он ошибался.

– Нет, я же сказала. Не нужны они мне. Иди отсюда.

Настала его очередь отвечать односложно:

– Нет.

Да блин! Я надавила сильнее, отталкивая от себя его руку. И оттолкнула – сантиметров на пять, пока он не сообразил, что я делаю, и не надавил в ответ. Только он сильнее и продвинулся побольше, чем на пять сантиметров.

– Ну хватит. Я не шучу. Убери деньги. – Я напряглась, стараясь навалиться сильнее, но бесполезно.

В каре-зеленых глазах читалось откровенное раздражение.

– Я же сказал, что заплачу…

– Мне не нужны твои деньги, упрямый ты осел…

О господи.

Осознав, что я только что сказала, я машинально ослабила руку. Чего Култи явно не ожидал, потому что его кулак соскользнул – и врезался мне прямо в плечо.

Совсем не больно.

Но инстинктивно я все равно ойкнула.

Воцарилось молчание. Мы смотрели друг на друга как на предателей: он