Прорыв Линии Маннергейма - Артем Владимирович Драбкин

слезть. Она, конечно, очень испугалась, но слезла. Я ей сказал, что, видно, она первый раз на коне, я ее научу, как ездить всеми аллюрами. Она не совсем правильно меня поняла, но, в общем, мы во всем разобрались. Поругали ее начальников, что не научили ее ездить. Оказалось, что она новенькая, и ее непосредственный начальник обещал научить ее езде «не за так». Дело нехитрое, быстро ей все показал. Ездила она туда и сюда, так мы и пришли к штабу батальона, куда ей и мне нужно было явиться. Вышел из землянки комбат – майор Гнатенко Михаил Павлович. Девушка отдала ему то, что лично в руки, и сказала: «Вот лейтенант всему меня научил, я теперь все умею!» Комбат сказал ей: «Научил, и слава богу. Зачем об этом говорить!» Она очень смутилась и сказала: «Вы все не так поняли!» Я тогда доложился, что прибыл для прохождения службы такой-то и такой-то. А девушку по пути научил, как правильно на коне ездить. Комбат и подошедший начальник штаба батальона старший лейтенант Бурдин над нашими словами чуть не до колик смеялись. На такой веселой минуте, чтобы девушку и коня покормили, мы попрощались. Больше видеться нам не пришлось, хотя она бывала с разными депешами в батальоне не раз. Гнатенко стал мне рассказывать об обороне, а я сказал, что именно на этом месте я стоял в обороне в 1942 году, наверное, с этих пор мало что изменилось. Показал по карте те огневые точки, которые были при нас, а то, что тут не показать, на местности покажу. А связного за мной пусть не посылают – сам найду. Пришел во взвод, и тут же пришли повариха, связистки – это были Анфиса (Гутя) (Августа Васильевна Гусева), Маша Киселева, Зойка Комарова (кажется, такая у нее фамилия, а может, Комова). Интересно было им посмотреть, кто к ним прибыл. Со всеми я с удовольствием познакомился и в дальнейшем поддерживал самые хорошие отношения, а за Зойку еще и терпел незаслуженные гонения со стороны ее покровителя – моего командира роты капитана Желобова, прекрасного полководца и воина. В наступлении он меня все время посылал в разведку, в боевое охранение, а под самый конец командиром штурмовой группы – единственным офицером на 100 солдат. Я ему говорил: ну вы ко мне относитесь очень ревностно, а солдаты мои чем провинились? Он хитрый человек, все говорил, что он меня во все эти дела посылает потому, что лучше меня никто не выполнит, так как я на несколько голов выше остальных командиров роты – только поэтому. Все было это потом, а пока пришел я во взвод (это был 3-й пулеметный взвод 3-й роты).

Располагался наш взвод чуть левее того места, где мы стояли два года назад. Только у финнов стала проволока погуще, а у нас мало что изменилось. Даже дзотов не прибавилось. Дзот и окопы, где стояли наши пулеметы, были на расстоянии метров 200 от наших землянок – их было две: в одной жили солдаты и сержанты взвода и маленькая – для командира взвода и ординарца. Стояли мы в густом еловом лесу, от землянок шла тропа по самодельной просеке (хорошо, что кто-то догадался ее вырубить не по прямой, а по ломаной линии). Вдоль этой тропы к стволам елок крепились горизонтально на высоте до двух метров над землей деревянные оси, на которые были насажены самодельные деревянные катушки, а по ним шла проволока от дзота к землянкам, где на конце проволоки висели снарядные гильзы с привязанными внутри них осколками вместо колокольных языков. Если у дзота подергаешь, то у землянок гильзы зазвякают. Существовала целая система сообщений. В первый же день проволоку заклинило и звонки не проходили. Сам я пошел проверять, рукой вел по проволоке. Вдруг нога зацепилась за что-то. По какому-то приобретенному на войне инстинкту я замер. Стал смотреть, за что зацепилась нога. Оказалось, за проволочку, прикрепленную к чекам гранат Ф-1, привязаны они к стволам деревьев. Расстояние между гранатами было метр, и скрыты были они высокой травой. Но я их ущупал, отсоединил от деревьев и от проволочек. Незнаю, кто и когда ихпоставил. Проверил и всю линию. Больше ничего не обнаружил. Так обороняться нельзя. Нужно жить нам рядом со своими позициями. Оборудовали под жилье дзот и стали жить там. В это время финские разведчики очень активизировались: каждую ночь пробирались в наши тылы. Однажды в землянке первого взвода схватили находящегося там старого солдата казаха Киргизова. Завернули его в плащ-палатку и потащили к себе. Недалеко от нашего дзота, что-то в метрах так 100 справа от нас, впереди какой-то шум, ветки затрещали. На всякий случай дали туда длинную очередь из пулемета. Потом оказалось, что финны бросили завязанного в плащ-палатку Киргизова, когда по ним пришлась наша очередь. Догонявшие их солдаты того взвода подхватили завернутого во все ту же плащ-палатку Киргизова и утащили его поскорее с нейтральной полосы. Притащили его в землянку. Он все кричал: «Ничего не скажу, хоть убейте! Ничего не скажу!» Когда развязали плащ-палатку, он увидел, что это не финны, а свои, то разревелся. Потом он приходил в наш взвод благодарить за спасение. Сказал, что его бросили, когда попала по ним очередь, разбежались, потом снова стали искать, ведь там лес, густой кустарник, да еще темень. Потом снова подхватили и понесли, но это были наши, а он все орал, что ничего не скажет. По его крику наши солдаты и ориентировались в погоне, а также нашли его в темноте. Боялись, что новой очередью всех побьет, поэтому подхватили этот куль и драла. Сразу после этого во все стороны проделали мы визирки. Как они делаются, я уже говорил: с топорком от точки наблюдения (амбразура дзота НП, от места наблюдателя), все удаляясь от нее, срубаются ветки, кусты. Получается неширокая полоса, просматриваемая с места наблюдения, но незаметная для противника, так как все срубленное убирается. Если таких визирок наделать пять или шесть, то противник будет обнаружен задолго до подхода к нашим позициям, если местность закрытая, естественно. Тут пришел к нам командир тогда батареи лейтенант Федя (забыл сейчас его фамилию, да, Сычев). Он решил поставить перед нами заградогонь. Он сказал, что будет на огневом взводе, у орудий, а я буду вести огонь, то есть вести пристрелку, корректировать огонь. Этим всегда занимается сам командир батареи, но Федя попросил меня. Определили точно расстояние до нас. Первым снарядом попали прямо по окопам финнов. Всем