«Если», 2012 № 03 - Журнал «Если»

Вячеслав Яшин

Шерлок Холмс: Игра теней

(Sherlock Holmes: A game of shadows)

Производство компаний Silver Pictures, Village Roadshow Pictures и др. (США), 2009.

Режиссер Гай Ричи.

В ролях: Роберт Дауни-мл., Джад Лоу, Рэйчел Макадамс, Джаред Харрис, Стивен Фрай и др.

2 ч. 8 мин.

Правильно говорят: чем дальше в лес, тем толще партизаны. Сиквел успешного проекта должен быть «круче» оригинала во всем. Больше масштаба, больше приключений, больше спецэффектов. Тем более что самому режиссировать продолжение собственного фильма Ричи выпало впервые. Интрига повествования стала совсем глобальной: речь идет о подготовке немцами Первой мировой войны. Аж в 1891 году! Не волнуйтесь — небритый супермен Шерлок спасет человечество. Опять.

Брэнд под названием «Шерлок Холмс» эксплуатируется Голливудом вовсю — ведь никому не надо платить за авторские права. И новые Шерлоки все дальше отходят от настоящего Холмса сэра Конана Доила. Герою Гая Ричи можно сопереживать, но лишь потому, что его играет великолепный Дауни-младший. И пусть этот Холмс уже окончательно забыл о дедукции и заменил ее другим даром — предвидения будущего в боевых сценах, — менее захватывающим повествование не становится. Да и загадок злобный профессор Мориарти (кстати, кажется, впервые в истории кино он действительно профессор, преподававший в университете) подкидывает предостаточно. Жаль только, что замечательная героиня первой части леди Адлер убита профессором в самой завязке сиквела. С ней было бы интереснее.

Паропанка стало больше. Огромные пушки, пулеметы, автоматы — все это теоретически могло существовать даже в конце XIX века. Все это окончательно хоронит викторианскую атмосферу холмсианы, но привлекает массы зрителей. Финальный поединок с Мориарти на краю пропасти — единственное, что роднит с рассказом «Последнее дело Холмса», — вроде бы предвещает конец франшизы, однако желание и дальше зарабатывать на имени великого сыщика в результате «породнило» Гая Ричи с Конаном Дойлем: и тот, и другой воскресили великого сыщика после падения в пропасть.

Тимофей Озеров

Паранормальное явление 3

(Paranormal activity 3)

Производство компаний Blumhouse Productions и Paramount Pictures (США), 2011.

Режиссеры Генри Джуст и Эриель Шульман.

В ролях: Джесика Браун, Хлоя Ксенджери, Кристофер Николас Смит и др. 1 ч. 21 мин.

На волне популярности американской франшизы «Паранормальное явление» в Японии был снят собственный ремейк первой части под названием «Ночь в Токио». Это удивительно, ведь обычно происходит наоборот. Американский ответ не заставил ждать: в Штатах вышла третья серия «ПЯ», но хронологически первая, в которой рассказывается, с чего все началось. С каждым фильмом история становится все многограннее и интереснее. Наконец стало приятно, откуда взялся в домах двух сестер обладающий недюжинной силой суровый барабашка, да и вообще приквел приквела вышел на удивление самодостаточным. А уж если собрать воедино все намеки, разбросанные по предыдущим частям, то возникает достаточно внятная картина происходящего.

Смотреть на все это по-прежнему страшно. Ведь ребенок в опасности — наилучший способ напугать и заставить переживать взрослого зрителя. Примитивная уловка, но действующая. А дети тут главные. Две сестры, так ужасно погибшие в первых фильмах, еще совсем маленькие. Еще живы и мама, и отчим, понаставивший повсюду свои видеокамеры… Шорохи, стуки и невидимый дух, играющий с младшей сестренкой и ждущий возможности совершить свое черное дело.

И ниточка снова потянется в прошлое. Как вариант, возможна четвертая часть: тридцатые годы, оргии, вызов духов на шабаше ведьм и старенькая кинокамера, фиксирующая все на целлулоид… Домыслы, конечно. Но кто знает? Жадность продюсеров понятна: грех не стричь купоны, покуда зритель идет смотреть псевдодокументалистику… Удивительно другое — кассовые сборы совсем непримечательных лент, муссирующих тему полтергейста. Рваная склейка безобразно снятых и смонтированных сцен, якобы имитирующих любительские съемки во мраке, дополняется самым минимумом актерской, режиссерской и операторской деятельности.

Откуда же такая популярность? Вот что остается самой пугающей загадкой.

Вячеслав Яшин

Наше кино

Дарья Зарубина, Аркадий Шушпанов

Новые сферы

Сказочные, фантастические, рисованные, объемные… И хотя они круглые, но весьма многогранные! О сериале «Смешарики» можно сказать словами одного из его персонажей: «Феноменально!».

Автором названия и идеи сериала был петербургский поэт, писатель и сценарист Игорь Шевчук, Реализовали идею продюсер Анатолий Прохоров, сценарист Алексей Лебедев и студия компьютерной анимации «Петербург». А затем последовали Большой Коммерческий Успех (пожалуй, впервые была применена в полном объеме голливудская формула с огромным количеством сопутствующих товаров) и официальное признание в виде Государственной премии в 2008 году.

«Смешарики» заполнили практически пустовавшую нишу короткометражных мультфильмов и оказались первым долгоиграющим русскоязычным анимационным сериалом: на данный момент количество эпизодов превысило две сотни. Советская мультипликация не знала длинных циклов (самым протяженным оказался «Ну, погоди!»), так как не преследовала коммерческих целей, да и художникам всегда интереснее пробовать новое, а не бесконечно воспроизводить старое, Но важно и то, что практически все анимационные циклы советского периода были выдержаны в одной стилистике. История про домовенка Кузю не выходила за рамкки «городской сказки»; Волк и Заяц на протяжении многих лет оставались «Томом и Джерри» одной и той же эпохи; бытие жителей Простоквашино преподносилось подчеркнуто простым (в то время как в книге-первоисточнике Успенского они пользовались и искусственным солнцем, и экспериментальным «всеядным» трактором).

А вот новая российская анимация радостно восприняла все постмодернистские «трюки». Тут и гипертекст, и изощренная система цитат и аллюзий, и шаг через границу реальности и фантазии.

Мы уже привыкли видеть и познавать мир не через собственный опыт, а через «чужое слово»: телевидение, интернет, книги. Вся наша картина мира состоит из цитат. И если отбросить предрассудки, то станет очевидно, что постмодерн природно близок фантастической литературе. Потому что дает инструменты для того, чтобы выбраться из пыльной кладовки привычной реальности в тысячи тысяч миров, каждый из которых по-своему имеет право называться реальным.