Страсти по Фоме. Книга 1 - Сергей Викторович Осипов

Они не спеша прошли до конца перил, ожидая, что их кто-нибудь встретит и приветит.

— О! А вот и Пиросмани!..

У конторки, где они остановились, ожидая хозяина, висела большая картина в простой деревянной раме. На картине, к их удивлению, была изображена величественная куча дерьма, над которым задумалась одинокая сивая кобыла. И как не старались Доктор с Фомой увидеть что-либо другое, более приличное общепиту, ничего у них не получалось. Над этим же, видимо, тяжело размышляла и лошадь, осторожно принюхиваясь. Выполненная в примитивистском стиле, она навсегда удивилась данному обстоятельству разновеликими глазами: «неужели это… мое?» — говорил весь ее вид…

Доктор внимательно посмотрел на Фому.

— Как это понимать?

— Так же, как и я — легко! — пожал плечами Фома. — Я уже видел такой сон, Док! Это со мной бывает. Да не смотри ты на меня так, было бы хуже, если наоборот! Лучше посмотри кругом, в какой сарай мы попали!

Потолка как такового в харчевне не было, но низкие поперечные балки, завешанные рогожами и веревками, стены, утыканные торчащими рогами и крючьями с цепями, бутафорским оружием и редкими плошками со слабым огоньком, создавали в харчевне атмосферу пыточной камеры, завсегдатаи которой решили перекусить и развлечься. Плотные сизые испарения, видимо из кухни, создавали особую атмосферу. Тяжелые, громоздкие столы были накрепко приколочены скобами к полу. Публика была самая разночинная по виду: пьяные солдаты и угрюмые крестьяне, солидные, степенные купцы и веселые оборванцы, пропивающие последние гроши, пара инвалидов и один тихий сумасшедший, трясущийся беспрестанно в углу под подобием иконы.

Дух коллективизма витал над этими табльдотами, и несмотря на полумрак, особенного уныния здесь не наблюдалось. Напротив. Слышались веселые возгласы и звон стекла стаканов и бутылей. Играла даже музыка, хотя и странная, под стать крючьям, свирепо торчащим в стенах. Вскоре Фома с Доктором обнаружили и сам источник музыки. Слепой скрипач со страшными белыми глазами ходил от стола от к столу, собирая дань в висящую сбоку торбу. И делать это ему было нетрудно, потому что скрипка его звучала зловеще и угрожающе: не понятно как, но скрипачу это удавалось. Она словно пленница рыдала у него на плече, но плач этот был потусторонний, похожий, скорее, на плач ломающейся фуганочной машины. Вместе с ней плакали все те, к кому скрипач подходил, плакали охотно и безутешно, и так же легко успокаивались, когда скрипач отходил.

— Фуганок-то волшебный! — шепнул Фома Доктору, так как ожидание затягивалось. — И фуги соответственные…

Время от времени пинком открывалась входная дверь и к какой-нибудь компании присоединялся запоздавший товарищ. Видно было, что многие здесь друг друга знают. Прошло довольно много времени и Фома с Доктором уже начали присматриваться, куда бы им сесть, не ожидая хозяина. И когда, наконец, отыскали в неверном свете свободный стол, к ним сразу подошел ражий детина то ли в переднике, то ли в бронежилете до половины бедер. Словно он наблюдал за ними откуда-то и ждал: сядут ли гости? Это был тот самый человек, что выходил к всаднику.

— Господа желают поесть или просто послушать нашу музыку? — спросил хозяин глухим, ничего не выражающим, голосом.

— А что есть такие меломаны, что специально приходят послушать эту музыку? — спросил в свою очередь Фома. — Маэстро всегда в таком ударе или это акустика?

Угрюмое молчание было ему ответом и молчание это затягивалось, а начинать обед с искусствоведческого диспута не хотелось, Фома уже захлебывался слюной от запаха, идущего с кухни.

— А что у нас с обедом, если репертуар не обсуждается? — спросил он миролюбиво.

Оказалось, что как меню ни обсуждай, все равно получишь что-то вроде жаркого из свинины. С картой вин было веселее: можно пиво, можно эль и какой-то то ли жег, то ли шок. При отсутствии желания выпить можно было убираться ко всем чертям, без напитков ничего не подавалось, недвусмысленно дал понять детина, возвышаясь над ними.

— А что пьют те господа? — спросил Фома, указывая на соседний столик, где гульба была в самом разгаре.

Парни в куртках ремесленников что-то орали вразнобой и пытались даже подпевать скрипке. При этом их лица становились похожи на рубанки — беззастенчиво открытый рот и вибрирующий там язык.

— Эль.

— Тогда и мне этого же бодрящего напитка! — решил Фома.

— А мне пива, — ответил Док на немой вопрос детины.

— Как, кстати, называется ваше заведение? — спросил Фома, любитель топонимики и приверженец Миклухо-Маклая.

— Без названия.

— Поэтично! — заметил Фома. — Вы дали это название?

— Это не название! — грубо ответствовал хозяин. — Мы не имеем названия, просто трактир. Это все?

— Все-таки что-нибудь из Мясковского и Сметаны!.. Для пищеварения, — попросил Фома.

Трактирщик с мрачным достоинством удалился. Они остались одни, если можно остаться одним среди орущего народа и глухой скрипки слепого.

— Итак, — прервал молчание Фома, — давай-ка, Док, все-таки разберемся, что происходит. Подведем, так сказать, временный итог.

— Давай, — меланхолично улыбнулся Доктор.

Временный итог оказался таким же, как и предыдущий: замки, угрожающие Фоме смертью, дыра, несущаяся где-то в поисках его же, куклы, посланные неизвестно кем, опять же за ним, и странное исчезновение Ирины. Но Ирина это уже слишком далеко, а дыры, по словам Доктора, вот-вот, на запятках!..

— Ясно, — проговорил Фома, резюмируя и отщипывая от куска хлеба, который принесла проворная толстая баба в переднике.

— Теперь мои замки, — сказал он, рассеянно поглядывая вокруг. — Ну, с дырой все ясно, от нее можно бегать всю жизнь.

— Но при этом спать по очереди, — заметил Доктор

— Да, представляю… смешно!.. Но вот второй замок? — Он в недоумении пожал плечами. — Я все-таки не понимаю, как он мог оказаться в зоне трансформации?

Фома вопросительно уставился на Доктора. Доктор молчал.

— Н-да… — заключил Фома, — в общем, я так понимаю, плохи мои дела?

— Плохи, — подтвердил Доктор.

— Тогда что мы здесь делаем? Почему бы нам его не нейтрализовать,