Карт-бланш - Света М.

— Эй! Твое высочество! — раздался от дверей голос Брока, и Локи улыбнулся. Ему нравилось, что этот смертный совершенно не испытывал к нему почтения.

— Совершенно никакого уважения ни к моему возрасту, ни к положению, — буркнул Локи, когда Брок нашел его в огромном похожем на лабиринт помещении.

— Пошли, я со всем возможным для меня уважением приглашаю тебя к столу, — Брок мотнул головой на выход. — Сидишь тут, никуда не выходишь. Нашел что-то интересное?

— Нашел, — кивнул Локи и встал, — очень интересную информацию по той комнате на маяке. И, кстати, ты закончил здесь свои дела?

— В принципе да, если будет что-то срочное, то меня вызовут. А что?

— У меня уже достаточно сил, чтобы избавить Гарри от осколка чужой души, так что хотел сходить в Блэкхолл, тем более и положение планет удачное, — ответил Локи.

— Это так важно? — удивился Брок.

— Если не хотим оставить Гарри пускающим слюни идиотом, — тонко улыбнулся Локи, — смертные, пусть и колдуны, такие слабые и нежные.

— Слабые, — ухмыльнулся Брок. — А давай как-нибудь устроим спарринг. Без магии.

— Вызываешь? — Локи дождался утвердительного кивка и довольно улыбнулся. — Принимаю.

Идти решили сразу после ужина, ведь неизвестно еще, где обретался мелкий Поттер. Того, естественно, в Блэкхолле даже близко не было. Получив вольную от крестного, Гарри, взяв у домовиков палатку и припасы, прихватил Майкла и остальных мальчишек, и они умотали на ближайший пляж. Костер, рыбалка, пища, приготовленная на огне и оттого нереально вкусная, что могло быть лучше? У Гарри такой свободы никогда не было. Он всегда был как под надзором. У Дурслей, в принципе, не забалуешь. Тетя Петуния их с Дадли за шалости так гоняла полотенцем, что все желание проказничать отбивала обоим напрочь. В Хогвартсе хоть и была относительная свобода, но Гарри всё время чувствовал на себе чьи-то взгляды, слышал шепотки. Ученики, привидения, портреты и учителя не сводили с него глаз и следили за каждым шагом. А в этом учебном году стало совсем невыносимо. Гарри не нравилось чувствовать на себе постоянные ненавидящие взгляды, а уж прозвище «наследничек», что бросали ему в спину, вообще приводило в бешенство. И даже Рон, хоть и продолжал дружить с ним, но всё равно иногда спрашивал, а не Поттер ли, случаем, наследник Слизерина? А может, это он окаменяет по ночам маглорожденных? Удивительно, но Гарри не скучал по Рону. Крестный и новые товарищи затмили всех. Но иногда ему приходил в голову вопрос: а почему ему никто ни разу не написал? Ни Рон, который точно знал, что его забрал крестный, ни Джинни, которая могла бы и поблагодарить за свое спасение. Будто, уйдя из Хогвартса, Гарри стал неважен для друзей. Будто…

— Гарри! — Майк стоял на огромном валуне, окруженном водой, и тянул на берег огромную рыбину. — Помогай!

Гарри, вынырнул из своих нелегких дум, схватил сачок и помчался в воду, а мальчишки помогали Майку не соскользнуть с камня. Рыбина и в самом деле была гигантская. Гарри ловко завел ее в сачок и потянул на берег, а мальчишки теперь кинулись к нему помогать. Восторгу от величины добычи не было предела. Они устроили танцы вокруг трофея, подскакивая и потрясая поднятыми вверх кулаками.

— Запечем на углях прямо в чешуе, получится объедение, — сказал Пол.

— А разделывать кто будет? — спросил Гарри. — Я не умею.

— Я разделаю, — Пол взял нож и примерился к рыбе. Ткнул ее в бок, и она начала подпрыгивать, выгибаясь, а мальчишки бросились ее ловить, потому что рыба, не будь дурой, скакала прямиком к воде.

Брок и Локи, устроившись среди валунов, наблюдали за неравной битвой пятерых мальчишек и одной рыбы. Последняя, похоже, одерживала победу, потому как уже доскакала до линии прибоя. Но тут Гарри, вспомнив про то, что он какой-никакой, а колдун, вытащил палочку и наколдовал сонное заклинание. Рыбина дернулась и затихла.

* * *

Чаепитие у леди Малфой, которое она устроила буквально на следующий день после разговора с Броком, имело для магической Британии такие последствия, что было вполне сравнимо, например, с природным катаклизмом локального масштаба. Дамы, наслушавшись от Нарциссы о новом лорде Блэке, который не просто хотел сломать систему поборов, гордо именуемую благотворительностью, а уже вполне успешно начал это делать, отказав министерству в финансировании, решили донести эту светлую мысль до своих мужей. Ведь никому из них не нравилось выполнять функцию бесправного кошелька на ножках.

— Дорогой, — миссис Паркинсон, уже знакомая с лордом Блэком и подбиравшая для него персонал, присела на диван рядом с мужем, читающим утренний выпуск «Пророка».

— Да, дорогая, — мистер Паркинсон отогнул угол газеты и посмотрел на супругу.

— Как тебе известно, я вчера была на вечернем чае у леди Малфой…

Джозеф Паркинсон приподнял бровь и кивнул. Медея никогда не тревожила его по пустякам, не пересказывала пустые сплетни, и если она решила поделиться чем-то, то это точно заслуживало его внимания.

— И?..

— И узнала, что лорд Блэк отказал министерству в деньгах…

Подобные разговоры в разных вариациях этим утром происходили во многих домах магической Британии и даже в маноре рода Малфой.

— Ты виделась с ним? — Люциус был недоволен тем, что Нарцисса ходила к Блэку. Одна!

— Да, я нанесла ему визит, — она с вызовом посмотрела на мужа. Леди Малфой уже битый час пыталась донести до мужа идею о том, что, объединившись, английская аристократия сможет диктовать свои условия и Министерству, и Визенгамоту.

— И что ты хочешь? — спросил Люциус.

— Я хочу, чтобы ты сделал так же, как Брок, — ответила Нарцисса.

— Он уже стал для тебя Броком? — Люциус посмотрел на жену, пытаясь донести до нее свое недовольство, но напоролся на ее упрямый взгляд, заметил презрительно изогнутые губы, зажатую в побелевших пальцах палочку и осекся. Сейчас она как никогда напоминала ту единственную Блэк, которую он реально когда-то опасался. И нет, это была совсем не Беллатриса, та была опасна в своем безумии, но Люциус научился ее игнорировать еще в Хогвартсе. По-настоящему он приходил в ужас под взглядом леди Вальбурги Блэк, на которую именно в этот судьбоносный момент его жена была похожа до оторопи. Взгляд, изгиб губ, поворот головы и даже интонации в голосе. Люциус передернулся от неприятного чувства, холодной змеей скользнувшего вдоль по позвоночнику.

— Это еще не всё, — Нарцисса встала и отошла к окну. — Я хочу, чтобы ты оставил мысль о том, чтобы сделать Драко главой семьи Блэк.

— Хочешь? — если бы Люциус не знал, что переселение душ невозможно, то точно заподозрил бы, что в Нарциссу — нежную, тихую,