Два князя - Кирилл Малышев

хворост собрать. Мороз крепчает, припасённого не хватит на ночь.

Княжич обратил внимание на хорошо сшитый из добротного меха полушубок незнакомки. Было вполне вероятно, что этот мех действительно добыт её отцом. Владимир знал, что такой материал чрезвычайно дорог, и позволить себе одежду из него мог либо очень богатый человек, либо тот, кто сам снял шкуру с убитого зверя.

– Это правда, княжич, – раздался хриплый голос дозорного. – Поймали её с охапкой хвороста. Хотя, может, и для отвода глаз в руках держала.

– Не держала, а собирала! – не сдержавшись, воскликнула Лада, яростно сверкнув глазами. – Да вот только вы, дуболомы проклятые, всё обратно в кусты выбросили!

Всадники разразились хохотом, глядя на отважную девушку. Владимир тоже не смог сдержать усмешки, но сразу же поднял ладонь, жестом призывая всех к тишине. Пленница, поглядев на него с вызовом, заметила, как улыбка мигом исчезла с губ предводителя войска. Всадники, уловив перемену настроения своего командующего, быстро замолкли вслед за ним.

Над заснеженной рекой, словно кусок начищенного металла, повис месяц. Алое зарево заката, угаснув, уступило место его серебристо-белому сиянию.

Владимир молча смотрел на Ладу. Даже в этом призрачном свете нельзя было не заметить, что она очень красива. Точёный, прямой нос и высокие скулы. Полные губы, очерченные с изяществом художника. Большие, горящие негодованием глаза. Грозно сдвинутые густые брови.

Княжич снова непроизвольно улыбнулся.

– Знаешь ли ты, кто перед тобой?

– Нет, – немного подумав, ответила она. – Видать, кто-то высокородный, раз с тобой столько воинов. Но не слишком-то храбрый, раз опасаешься одинокой девушки!

Владимир снова поднял ладонь, призывая дружинников к тишине.

– В какого бога веруешь? Во Владыку Зарога или, может, в языческих духов? – спросил он, подавшись вперёд в седле.

– В Зарога верую!

– Хорошо. Тогда его именем тебя спрашиваю – что ты высматривала на том холме? Не ври, перед тобой радонский княжич. Соврёшь – будешь отвечать перед Владыкой. Разумеется, после того как я казню тебя за обман.

На несколько мгновений пленница настороженно замерла. Её глаза расширились от удивления. Казалось, она даже перестала дышать. Лада не могла поверить, что ей довелось встретить столь знатного человека в этом скованном стужей болотистом лесу.

– Я… Я ничего не высматривала, – подняв подбородок, ответила она, глядя прямо в глаза Владимиру. – Я дочь охотника. Если хочешь – отправь людей, и ты увидишь хижину в половине версты отсюда!

Княжич, прищурившись, внимательно изучал Ладу. Её слова звучали убедительно, но в глубине души он понимал, что не может позволить себе рисковать, доверившись ей. Ошибочное решение могло решить судьбу сотен людей, последовавших за ним.

Повисла напряжённая пауза. Лишь лошади фыркали, нетерпеливо перебирая копытами.

– Так что с ней делать будем, Владимир? – донёсся из-за спины голос Ильи.

– Если она говорит правду – мы не можем причинить ей вред. Ведь на ней нет никакой вины! – наконец изрёк тот. – Но и отпускать нельзя. Девушка видела нас, может сболтнуть кому-нибудь, даже без злого умысла. А уж если врёт – хоть это нам и неизвестно – тем более.

– Как же тогда поступить? – озадаченно проговорил дозорный. – Отпустить нельзя и казнить нельзя.

– Делать нечего, – пожал плечами княжич. – Возьмём её с собой.

Лицо пленницы исказилось.

– Ну уж нет! – вскрикнула она. – Я никуда с вами не поеду! Меня оставили следить за домом! Кто ответит, если в него медведь или ещё кто заберётся и всё там разнесёт? Ты, что ли?

– О, Зарог, зачем ты дал ей такой громкий голос? – беззлобно бросил Владимир и подал знак дружиннику, стоявшему рядом.

Воин тут же накрыл губы девушки широкой ладонью.

– Тебя отпустят через неделю, и ты сможешь вернуться назад. С твоей избушкой ничего не случится. Думаю, даже медведи обходят её за версту, боясь встречи с тобой.

Княжич перевёл взгляд на дозорного.

– Её обыскали?

– Да, – кивнул тот.

– Хорошо, – одобрил командующий. – Тогда снова отправляйтесь в дозор.

Проводив взглядом удаляющихся всадников, он посмотрел на притихшего в седле рынду.

– Святослав, отведи девушку к обозу. С этого дня она – твоя ответственность. Охраняй её и помни, что пока нет доказательств её вины, я считаю Ладу гостьей.

Владимир обернулся к дружине.

– Все должны оказывать ей почтение!

Всадники добродушно рассмеялись.

– А тебя, дочь охотника, я хочу предупредить – не пытайся сбежать. Пусть юный облик твоего охранника не внушает тебе ложных надежд. Он отлично владеет оружием и весьма прыток. Попытаешься сбежать – тем самым подтвердишь свою вину. Тогда не жди мягкого обращения.

Рында подъехал и протянул девушке руку.

Та, оглядевшись по сторонам и оценив своё положение, нехотя схватилась за неё и, с помощью мальчика, ловко забралась в седло. Святослав развернулся и повёз её к хвосту колонны, туда, где за всадниками медленно следовали несколько телег, нагруженных мешками с припасами для дружины и разобранными метательными орудиями.

Дождавшись, пока оруженосец уедет, княжич махнул рукой вперёд. Вестовой поднял на палке зелёный светильник, и, повинуясь беззвучной команде, дружина молча двинулась дальше на запад по скованной льдом Затоти.

Глава 5. Куда дует ветер.

– Князь? – послышался из-за двери сухой, твёрдый голос.

– Входи, Роман, – не отрываясь от пляшущих в очаге языков пламени, ответил Роговолд.

Скрипнули металлические петли.

– Сюда, – приказал воевода кому-то, скрытому в темноте коридора.

В погружённое во мрак помещение, где свету горящих поленьев едва удавалось разогнать густые тени, согнувшись, вошёл невысокий, щуплый мужичок. Овечий тулуп, явно не по размеру, придавал ему вид неказистого, слишком быстро повзрослевшего ребёнка, который, по странной шутке Владыки, обрёл лысину и жидкую, трясущуюся козлиную бородку.

– Кто это? – равнодушно поглядел на него князь.

Роман, твёрдой походкой вошедший следом за мужичком, остановился по левую сторону от него.

Воевода выглядел как обычно: коротко стриженный, безбородый. Тонкие губы поджаты, взгляд цепкий и внимательный. Бледный, облачённый в чёрный плащ с воротником-стойкой, подпирающим подбородок. В полумраке комнаты он казался призраком, бестелесным духом, решившим, по ведомым лишь ему одному причинам, навестить мир смертных.

– Это наш человек из Змежда, – бесцветно ответил он. – Прибыл сегодня с вестями о Владимире.

– Говори, что у тебя? – махнул рукой Роговолд. – Племянник снова кого-то казнил? Надеюсь, на этот раз какого-нибудь езиста?

Мужичок заметно нервничал, его руки крепко вцепились в поношенную шапку, прижимая её к груди.

Роман ободряюще похлопал его по плечу, давая знак, что пора начинать рассказ. Оглядевшись с опаской, тот согнулся, подался вперёд и, не смея поднять глаза на сидящего перед ним князя, заговорил тонким, скрипучим голосом:

– Я… Я Роману служу. Н-наушничаю. Добрыней меня звать… Добрыня Грязнов…

– Ближе к делу, Добрыня Грязнов, –