Не буди ведьму - Татьяна Корсакова

– Баба Глаша, как вы себя чувствуете? – Арина всмотрелась в ее лицо, но следов смертельного недуга, слава богу, не нашла.

– Нормально. Ты же видишь, какая ко мне сиделка пожаловала! Хуже Ирки будет, честное слово. Сама-то ты как? Что чувствуешь? – В ее голосе Арине послышалась тщательно скрываемая тревога.

Она не знала, что ответить на этот несложный, в общем-то, вопрос. Ей казалось, что она не чувствует ровным счетом ничего. Но этого, наверное, не может быть.

– Я ничего не чувствую, – сказала она наконец.

– Это как раз и не удивительно, – прокомментировала Лидия Николаевна. – После такого-то.

– Какого – такого? – Ни на один свой вопрос Арина так и не получила исчерпывающего ответа. И баба Глаша, и ее сестра разговаривали с ней как с очень больным ребенком. Больным, возможно, не только физически, но и душевно.

– Ты ведь взяла то, что он так хотел отдать, – сказала баба Глаша твердо. – Дала согласие-то?

– Согласие дала, а вот забрала ли…

– Ясное дело, забрала! – снова вмешалась в разговор Лидия Николаевна.

– Да, все как тогда, – кивнула, соглашаясь, баба Глаша.

– Нет, сейчас хуже. Сейчас вообще все по-другому. Сколько тебе повторять! – Лидия Николаевна злилась, а Арина все никак не могла понять причину ее злости.

– Расскажите мне все по порядку, – попросила она.

– По порядку? – переспросила баба Глаша. – Да я и не знаю, какой тут порядок, в таких-то делах.

– Он пришел к Глаше, – заговорила Лидия Николаевна. – Пришел и сказал, что тебе скоро может понадобиться помощь.

– Как пришел?

– Во сне. А может, и не во сне. – Баба Глаша пожала плечами. – Телевизор я смотрела, задремала. Открываю глаза, а он на стуле сидит.

– Он не мог ходить. – Арина вспомнила кресло, которое перемещалось и поворачивалось, словно само собой.

– Он многое мог. Мог в доме оставаться и в то же время по городу гулять.

– Это его я видела тогда, в грозу?

– Не знаю, может, и его. Я не видела. Ко мне он уже позже заглянул. У меня как раз Лидка была.

– Вы приехали к бабе Глаше? – спросила Арина.

– Ей было плохо. – Лидия Николаевна сдернула с носа очки. – А когда человеку так плохо, рядом должны находиться самые близкие.

– И он тоже пришел, – вздохнула баба Глаша.

– Он не близкий. Он вообще не человек.

– Потому что ведьмак? – Арина посмотрела на свои руки. Ногти на пальцах были обломаны, а на больших и указательных сорваны с мясом, на левой ладони алел свежий шрам. Но особой боли она не чувствовала.

– И поэтому тоже, – хмуро продолжила Лидия Николаевна.

– Значит, я теперь тоже не человек?

– С тобой еще ничего не ясно.

– Да как же не ясно! – возмутилась баба Глаша. – Это же Аринка! Она же мне как дитя родное!

Лидия Николаевна ничего не ответила, отвернулась. Похоже, характер у нее сложный, ее бывшим ученикам можно было только посочувствовать.

– Не думай про это, – сказала баба Глаша успокаивающе. – В тебе я черноты не вижу.

– Ты ее и в нем видеть не хотела, – бросила через плечо Лидия Николаевна.

– И сейчас не хочу. Уже за то, что девочку не бросил на растерзание.

– Не бросил? А из-за кого она здесь, как думаешь?

– А где я, кстати? – тут же спросила Арина.

Комната, в которой она лежала, казалась ей незнакомой.

– Ты в сторожке, – ответила баба Глаша.

– В какой сторожке?

– В егосторожке. Той, что на болоте.

– Значит, это не легенда? Есть сторожка?

– Не знаю я ничего про легенды. – Баба Глаша разгладила кисти на шали. – А сторожка – вот она.

– А пожар? Торфяники больше не горят?

– Ну как не горят… Догорают.

Арина принюхалась, но запаха дыма не почувствовала. Сказать по правде, она не чувствовала вообще никаких запахов. Воздух в сторожке казался стерильным.

– И как вы меня сюда затащили? – Арина посмотрела сначала на старшую сестру, потом на младшую. Представить, что они несли ее через болото, никак не получалось.

Старушки переглянулись, словно совещаясь о чем-то.

– Ты сама зашла, – сказала наконец Лидия Николаевна.

– Сама?!

– Не помнишь? – спросила баба Глаша с жалостью.

Арина не помнила. Последним ее воспоминанием была открывающаяся дверь и темный силуэт на пороге. Значит, она увидела кого-то из них.

– Мы нашли тебя на полу в сенях. – Баба Глаша снова бросила быстрый взгляд на сестру. Та молча кивнула, подтверждая ее слова. – Всю израненную, в крови. Он сказал, тебя нужно спрятать, защитить.

– Он тоже был там?

– Только его тело. Отмучился он, Арина.

– Отмучился! – снова хмыкнула Лидия Николаевна. – А теперь пусть остальные мучаются. Очень по-мужски.

– И я сама сюда пришла? Своими ногами?

– Да, мы с Лидкой тебя поддерживали. Не без того. Сами-то мы уже давно не амазонки, чтобы по болотам скакать.

– А как вы нашли дорогу сюда? Я слышала, эту сторожку многие искали.

– Мы бы не нашли, если бы он не оставил нам провожатого, – улыбнулась баба Глаша.

– Какого провожатого?

– А того, что под твоей кроватью все это время валяется, сторожит.

Точно в ответ на ее слова под кроватью послышалась возня, и через мгновение в ладонь Арины ткнулась черная лобастая голова.

– Блэк?! – сказала девушка радостно и удивленно одновременно. – Как ты?

Пес тихо рыкнул, обнажая внушительные клыки и черные десны. Выглядел он отлично, словно и не было в его жизни смертельных ранений, словно не его полумертвое тело Арина принесла в дом Сказочника, чтобы тот сделал хоть что-нибудь, хоть как-то облегчил страдания собаки.

Значит, все-таки помог, вытащил Блэка с того света. Значит, было в нем еще от человека: и жалость, и сострадание. Права баба Глаша.

Черная шерсть пса блестела, стелилась под рукой гладким шелком, под шкурой бугрились мышцы. Так сколько же ему на самом деле лет?

– Он просил передать, что пес теперь твой. – Баба Глаша смотрела на Блэка с опаской и одновременно с уважением. – Сказал, что он станет тебя защищать, порвет за тебя любого врага.

– Ничего удивительного, при таких-то зубищах! – встряла Лидия Николаевна. – Это же не пес, а форменный волк.

Блэк посмотрел на нее с мягким укором, вздохнул и улегся возле кровати, прижавшись черным боком к ногам бабы Глаши.