Не буди ведьму - Татьяна Корсакова

– Я все равно ее получу. – В шепоте уже не досада, а охотничий азарт. – Хочешь поиграть? Ну что же, поиграем!

Движение быстрое, едва уловимое взглядом, серебряная молния в темноте, а потом боль в боку. Горячая, словно плеснул кипятком.

– Как оно? Нравится? На части буду тебя резать, кусок за куском. Потрошить как свинью.

Еще один выпад – и ошпарило уже руку, ту самую, травмированную. Арина схватилась за плечо, под пальцами стало горячо и мокро.

– Где книга?

На дне оврага! Не такого смертельного, как тот, из которого выбралась эта тварь, но достаточно глубокого, чтобы не заметить на его дне рюкзак цвета хаки. Она не скажет. Даже если (когда) он выполнит все свои угрозы.

Может, заорать? Во все горло!

А толку? Никто не услышит, а даже если и услышит, на помощь не придет. Такая ночь… страшная.

– Я тебя убью. – Серебряная молния касается ключицы, оставляя на коже кровавый след. – Но не сразу. Книга с тобой, я знаю. Ты бы не бросила такую вещь…

– Пошел к черту!

От четвертого удара она уклонилась лишь чудом, только потому, что поскользнулась на влажной от тумана листве, упала на одно колено.

– Огрызаешься… – А вот теперь в шепоте – удивление. – Даже на краю могилы. Знаешь, а ты мне нравишься. Жаль, что придется тебя убить. Дай сюда книгу!

– У меня ее нет! – Джинсы на коленях промокли. – Не веришь, можешь меня обыскать…

Рукоять ножа лежала в руке удобно, как будто это она, Арина, была прирожденной убийцей. Пусть только подойдет поближе…

Он подошел. Сгусток темноты с разящей серебряной молнией. Взмах ресниц – и вот он уже совсем рядом, сжимает горло стальной хваткой, приподнимает над землей.

– Где моя книга?!

Вот бы увидеть его лицо, заглянуть ему в глаза, но туман теперь, кажется, не только снаружи, он уже внутри, клубится в голове. Кровавый, пахнущий дымом туман… Действовать нужно сейчас, потому что еще чуть-чуть – и она отключится.

Нож упирается в преграду, скользит и лишь потом входит во что-то мягкое, податливое. Змеиное шипение превращается наконец в волчий вой, тиски на горле разжимаются, но, господи, как же больно справа, под ребрами! Откуда взялась эта боль? Неважно! Бежать! Уносить ноги! Который уже раз за эту бесконечную ночь…

Что-то случилось со временем и с памятью, какой-то провал, черная дыра. Как она бежала, Арина не помнила. Помнила лишь свист ветра в ушах и уханье собственного сердца. А еще тяжелые шаги где-то позади. Кажется… Может быть, шаги были плодом ее воображения, порождением паранойи.

Тропинка вынырнула из зарослей, закончилась у покосившегося забора, за которым, невидимый в темноте и дыму, прятался дом Сказочника. Арина остановилась, больно врезавшись плечом в забор, измученное тело содрогнулось от боли, взмолилась о пощаде.

То ли от удара, то ли сама собой железная калитка распахнулась. Гостеприимно – так показалось Арине.

Что дальше? Куда бежать? К бабе Глаше нельзя, домой глупо. Сюда, в эту открывшуюся калитку, к Сказочнику, который хочет, но не может умереть?

А она сама… сама она хочет смерти?

Нет! Ни год назад, ни сейчас, ни в ближайшие сто лет. Она хочет жить!

Калитка нетерпеливо скрипнула, и Арина решилась, шагнула в царство ведьмака, ведьминого сына.

Входная дверь тоже была открыта. «Дерни за веревочку, деточка, дверка и откроется…» А в боку так больно, и свитер весь пропитался кровью. Но это уже ее собственная кровь, а не несчастного Блэка. Это ей самой сейчас нужна волшебная мазь.

В дом Арина вошла без стука, захлопнула за собой дверь, вздохнула полной грудью. В правом боку запекло, перед глазами поплыл кровавый туман. То ли от быстрого бега, то ли от кровопотери. А может, ей просто нельзя дышать полной грудью.

– Ну, где же ты? – Громкий голос прозвучал, кажется, у самого уха. Арина вздрогнула и сама не поняла, от страха или от облегчения. Наверное, от того и другого.

Комната освещалась стоящей посреди стола толстой свечой, тусклого света от которой хватало лишь на то, чтобы вырвать из лап тьмы лежащие на столе вещи.

– Вот ты и пришла. – Голос доносился из невидимого в темноте кресла. – А говорила, больше не свидимся.

– За мной гонятся. – Чтобы унять боль, Арина старалась не дышать. – Простите… – Зря она пришла, подставила под удар беспомощного старика…

– За меня не тревожься. – Темнота разразилась каркающим смехом. – Я и не таких видел.

– Каких?

– Таких, как этот… – прохрипел Сказочник.

– Серый Волк?..

– Ты же не веришь в сказки.

– Я уже не знаю, во что мне верить. – Голова кружилась все сильнее. Арина вцепилась в стол, оставляя на столешнице кровавые отпечатки.

– Верить нужно в себя. – Свеча вдруг вспыхнула ярче, озаряя оранжевым светом сидящего в кресле старика.

С их прошлой встречи он совсем не изменился. Разве только взгляд… В его взгляде читалось почти мальчишеское нетерпение.

– Так зачем ты пришла, девочка? – Он подался вперед, Арине показалось, прямо с креслом. Может, оно на колесиках? – Что ты решила?

Что она решила? А разве от нее требовалось решение? Она просто пришла в поисках спасения.

– Так не пойдет. – Сказочник покачал головой. – Даже если бы я захотел, ничего не вышло бы. Мне нужны силы, девочка.

Для чего? Для чего нужны силы человеку, который мечтает о смерти?

– У нас мало времени. – Огонек свечи дрогнул, на мгновение погружая комнату во мрак.

– Для чего?

– Для принятия решения. Сказать по правде, у тебя есть два варианта. – Свеча затрещала, разгораясь с новой силой, и Арине показалось, что огонь этот как-то связан со стариком. – Рассказать?

– Расскажите.

В дальнем углу, на подстилке из старого тряпья, Арина разглядела Блэка. Пес лежал, уткнувшись мордой в лапы, и на происходящее не реагировал.

– Первый вариант. – Старик с усилием поднял вверх указательный палец. – Тот, от кого ты прячешься, придет сюда за тобой, увидит немощного старца и напуганную беспомощную девчонку.

– И?..

– И убьет обоих. Ты ведь не рассчитываешь на его милосердие?

Она не рассчитывала уже ни на что, но все равно продолжала надеяться на чудо.

– А второй вариант?

– Он придет и найдет мертвого старика. – Сказочник зашелся кашлем.

– А девчонка?

– А девчонка, возможно, уже не будет такой беспомощной, как раньше. У девчонки появятся силы и возможности сопротивляться.